- А почему с ней нельзя общаться? Она умная, веселая, с ней прикольно. Я не вижу причины, по которой я должна ее избегать, - говорила Настя.
- Но она же нищая! - воскликнула Семенова, удивляясь, как это можно не понять таких простых вещей, - ты видела, как она одевается? Какие у нее допотопные шмотки?
- Видела. Ну и что? Одевается она чисто и от нее не воняет.
- Знаешь, кем работают ее родители? О чем с ней можно разговаривать? - Шахина и Семенова уже не знали, какие еще аргументы нужно привести, чтоб Настя наконец-то раскрыла глаза и увидела истинную суть Сони. Ту, которую видят они - такие продвинутые девочки.
- Да, мало ли о чем! О книгах, о кошках, о погоде, да просто о жизни! А при чем здесь родители, я не понимаю. Я же не с родителями дружу, а с ней.
- Хочешь сказать, у нее жизнь интереснее, чем у нас? - усмехнулась Шахина.
- Я ничего не знаю о вашей жизни, но ее жизнь мне интересна.
Соня улыбнулась. Ей приятно было это слышать, а еще она очень радовалась, что не ошиблась в Насте. От приятного чувства, что за нее хоть кто-то заступился, у Сони по спине побежали мурашки и даже добежали до затылка. Она открыла дверь и зашла в кабинет. Шахина и Семенова смерили ее презрительным взглядом и хотели уже сказать что-то гадкое, но тут прозвенел звонок на урок и все разошлись по своим местам.
"1 апреля.
Опять приснился этот сон... В последнее время он снится всё чаще и чаще... Как будто я иду по темному лесу, мне очень страшно, потому что я не знаю дороги, мне кажется, что я заблудилась и никогда уже не выберусь из этого мрачного леса. Я иду куда-то, сама не знаю - куда, но знаю, что мне туда очень нужно. Я пытаюсь взлететь, чтоб сверху посмотреть, куда, в какую сторону мне нужно идти, но ветки деревьев цепляют меня и не пускают. А я во сне точно знаю, что умею летать, просто у меня не получается... Это как бегать во сне, ноги становятся ватными и не слушаются, и чем больше стараешься, тем меньше получается. Так и тут, я пытаюсь взлететь, но меня притягивает обратно. Тогда я снова бегу. У меня уже ободраны об ветки руки и лицо, и вот, наконец, я выбираюсь из леса, деревья резко расступаются и передо мной предстает темный дом. Я сомневаюсь, стоит ли мне подходить туда, сначала стою и смотрю на дом издалека. А в окнах дома вдруг вспыхивает свет, открывается дверь и гулкий голос зовёт меня... Мне очень страшно, я пытаюсь повернуть назад и убежать обратно, но сзади лес, в который я не хочу возвращаться. А голос такой настойчивый, что я не могу ему сопротивляться... и послушно захожу в дом... Всё. На этом сон всегда обрывается и я не знаю, что там внутри этого странного дома."
***
Это было обычное утро. Соня даже и не ожидала чего-то нового и удивительного. Простое утро, простой завтрак, самая обыкновенная дорога до школы, старые, надоевшие приколы и насмешки одноклассников и привычное место на первом ряду за второй партой у окна. Вот только Настя сегодня не пришла - приболела, поэтому Соня опять сидела одна за партой. Все, как всегда, если не считать, что Соня, все еще помня про замечание, про то, что Зимин посмел рыться в её сумке, пришла сегодня в класс с особым настроением. Со злостью и с желанием сделать Зимину что-то такое, чтоб он навсегда запомнил, что такое хорошо и что такое плохо. Но что могла сделать маленькая слабая девочка в одиночку против высокого крепкого Зимина? Не драться же на него кидаться, а слова он вряд ли понял бы.
Начался урок, и все принялись усердно шелестеть учебниками. Соня обернулась и посмотрела на Дениса. Он сидел за последней партой, вертел по сторонам головой, и, вероятно, планировал какую еще гадость можно сделать и кому. Ух, как же он разозлил Соню! Она и сама не ожидала, что в ней может вместиться столько злости к одному человеку. А если бы она злилась сейчас на всех, кто её когда-либо обидел? Она бы тогда точно лопнула!
Соня наблюдала, как Денис крутился на стуле, почесывал свое оттопыренное ухо и планировал гадости. Тут Зимина посетила интересная, по его мнению, идея, потому что он, широко улыбаясь, порылся в конце своей, потрепанной тяжкой жизнью, тетради, оторвал большой кусок от последнего листа, запихнул его в рот и стал быстро-быстро жевать, пока бумага не превратилась в мокрый мягкий однородный комок. Денис вытащил изо рта разжеванный комок, приложил его на край линейки и прицельно стал выбирать себе жертву. Чуть впереди сидел Ромка Чижиков, отличник. Денис ухмыльнулся, определившись с целью, и запустил свою мокрую пулю в Ромку. Почти одновременно послышался хлюпающий шлепок, Ромкино "Ой!", Денискин гогот и к этим звукам добавилась громкая мысль в Сониной голове: "Какой гад!" Но эту мысль кроме Сони, естественно, никто не слышал. Остальные ребята услышали только шлепок, "Ой!", гогот и тут стул под Денисом сломался. Да, вот так взял и сломался! Разлетелся на куски! Просто в щепки! И Денис грохнулся на пол. Он даже и не понял ничего, только что гоготал, довольный своей забавой и вот уже сидит на полу среди обломков стула. А все вокруг смеются. И даже Ромка смеётся, глядя на Дениса и выгребая из волос остатки мокрой жеваной бумаги. Соне тоже стало весело. "Все-таки, есть в жизни справедливость! Спасибо-спасибо-спасибо тому, кто его наказал!" Соня и сама в этот раз не поняла, что напрямую причастна к падению Зимина.