- Странно то, что, будучи в браке почти два года, мы с вами так и остались чужими друг другу, Софи, - вздохнул он.
- Вы любили когда-нибудь, Александр? Вам знакомо это чувство, когда готов отдать всё, что имеешь, ради того, кого любишь? – поинтересовалась Софья.
- К чему вы спрашиваете о том? – прищурился Раневский.
Позабыв о благом намерении, во что бы то ни стало постараться наладить отношения с супругом, Софья повернулась к нему и заговорила:
- Я к тому спрашиваю о том, Александр Сергеевич, что хочу понять вас. Вы заговорили о своих правах на меня, как о некой вещи, вы недвусмысленно дали понять, чего именно ждёте от меня, а как же любовь? Вы любите меня?
- А вы? – подался вперёд Раневский. – Вы изъявили желание уехать со мной в Рощино. Зачем? Могли бы и далее наслаждаться вниманием поклонников, в разумных пределах, разумеется.
- Я любила вас, - усмехнулась Софья, опустив глаза. – Мне так хотелось, чтобы вы были рядом, мне хотелось быть с вами, но вы не захотели. Вам омерзительно было само моё присутствие подле вас. А ныне я не хочу, - закончила Софи и отвернулась к оконцу.
- Что ж, Софья Михайловна, маски сброшены, - отозвался Александр. – Вы моя жена и этого ничто не в силах изменить. Ежели я захочу прийти в вашу спальню, я приду, и вы не станете запирать двери передо мной.
- Никогда! Никогда не бывать тому! – сверкая глазами, обернулась Софья. – Вы не получите меня, никогда!
- Стало быть, война? – усмехнулся Раневский.
В ответ Софи молча кивнула. Она уже готова была откусить себе язык, но болезненные воспоминания о том, как началась её семейная жизнь с Раневским, на какое-то время заглушили голос разума.
В пылу ссоры супруги и не заметили, как подъехали к Рощино. Экипаж остановился и Александр, не дожидаясь лакея, торопливо распахнул дверцу, выбираясь из кареты. Обернувшись, он подал руку Софье. Одарив его гневным взглядом, Софи осторожно вложила пальчики, затянутые в тонкую лайку, в ладонь супруга. Сжав руку, Раневский потянул её на себя, и, потеряв равновесие, она упала ему на грудь.
- Bienvenue à la maison, ma chérie (Добро пожаловать домой, моя дорогая), - прошептал Раневский, не давая ей вырвать кисть из своей хватки.
- Вот уж не думала, что когда-нибудь вновь приеду сюда, - огляделась Софья.
- Стало быть, могилку мою вы навещать не собирались, сударыня, - усмехнулся Александр.
- Ваш дядюшка весьма доходчиво объяснил, что мне здесь делать нечего, - вырвала она у мужа ладонь.
- Позвольте, я помогу вам? - подхватил её под локоток Раневский.
Встречая их в передней, дворецкий изумлённо замер перед Софьей.
- Что же ты, Тимофеевич, барыню свою не признал? – помогая жене снять салоп, поинтересовался Александр.
- Ей Богу не признал, Александр Сергеевич, - виновато потупился дворецкий, но опомнившись, тотчас кинулся помогать барину.
«Господи! От чего так плакать хочется? Зачем он так язвителен со мной? Что я ему сделала?» – стиснула зубы Софья, ощущая, как предательская влага наворачивается на глаза.
- Софья Михайловна, - обратился к ней Раневский, - позвольте представить вам моего воспитанника Морозова Александра Афанасьевича.
Окинув быстрым взглядом худенького паренька, неловко переминающегося с ноги на ногу перед ней, Софья быстро кивнула и, не удостоив Раневского даже взглядом, прошла к лестнице, а затем прямиком в те комнаты, что занимала ранее. Она была страшно зла на себя за несдержанность, за то, что позволила ему заглянуть ей в душу. Она не смотрела ему в глаза, когда говорила о своей любви к нему, о своих обидах, что до сей поры не давали ей вздохнуть без того, чтобы от боли не сжималось сердце, и потому не видела ни яркого румянца, выступившего на его скулах, ни признания вины, мелькнувшего во взгляде. Зато слишком отчётливо и ясно в мыслях её вновь и вновь звучали его слова: «Вы моя жена и этого ничто не в силах изменить. Ежели я захочу прийти в вашу спальню, я приду, и вы не станете запирать двери передо мной».
Пока прислуга затаскивала в её покои сундуки с одеждой, Софи, расположившись на кушетке около окна, невидящим взглядом уставилась во двор. «Как всё просто для него. Я его жена и этим всё сказано, - вздохнула она. – Неужели я не заслужила малой толики внимания и с радостью должна исполнить любое его пожелание? Неужели я многого желаю? Любовь – это много или мало? Всё чего я хочу – это слышать о том, что меня любят».