- Софья Михайловна, - заметив, что хозяйка не в духе, робко обратилась к ней Алёна, - Александр Сергеевич просил спуститься к обеду.
Обернувшись на её голос, Софья посмотрела на камеристку так, словно и не слышала, о чём она говорит. Наконец, смысл сказанного дошёл до её сознания, и она нехотя поднялась с кушетки.
- Скажи, что мне нездоровиться. Мигрень у меня, - направляясь в спальню, бросила она.
- У моей супруги весьма хрупкое здоровье, - отозвался Раневский на вопрос Сашко: отчего барыня не пожелал разделить с ними трапезу? – Дорога дальняя была, вот мигрень приключилась.
Юноша легко уловил иронию в словах Раневского, но не решился докучать ему дальнейшими расспросами. Он помнил, как ещё, будучи в плену у турок расспрашивал Александра о его жене. Тогда Раневский сказал, что супруга его красотой не обладает, зато имеет ангельски добрый нрав. Та рассерженная фурия, которую он увидел, слишком мало подходила под описание, которое он помнил. Во-первых, женщина, которую привёз Раневский, была очень красива, а во-вторых Сашко почти физически ощущал её злость. Она была зла, очень зла, это было понятно потому, как она хмурила брови и поджимала губы. Софья Михайловна лишь сухо кивнула ему, когда Александр представил его жене как своего воспитанника и, развернувшись, молча направилась к лестнице.
Софья не вышла и к ужину. Когда лакей, запинаясь, передал Раневскому её слова о том, что ей по-прежнему нездоровится, Сашко заметил, как заходили желваки на скулах Александра. Слишком очевидно было, что промеж супругов пробежала чёрная кошка. «Как она может так поступать с ним, зная в каком аду ему довелось побывать?» - злился юноша, наблюдая за своим опекуном. Раневский был молчалив и задумчив весь вечер. Отодвинув тарелку с почти нетронутым ужином, Александр поднялся из-за стола и, коротко пожелав юноше доброй ночи, торопливо покинул столовую.
Софья слышала, как муж прошел мимо её комнат в свои покои, как хлопнула дверь, ведущая в его комнаты, и долго потом ещё не могла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху. Александр не пришёл к ней ни в эту ночь, ни в последующие. Он ни разу не зашёл к ней, и она не покидала своих комнат, сделавшись в них добровольной затворницей. Раневский ждал, что она сделает первый шаг, но упрямства Софи было не занимать. Она бы ни за что не призналась, что сходит с ума от скуки в четырёх стенах, и неизвестно, сколько бы ещё оставалась там, ежели бы на третий день после приезда четы Раневских из столицы, в Рощино не пожаловали гости.
Тоскливо глядя в окно, Софья первая заметила на подъездной алее дорожный экипаж. Сердце сжалось в дурном предчувствии, когда он остановился у крыльца и из него выбрались сначала Натали с девочками, а следом за ними и Кити.
- Алёна! – окликнула она свою камеристку. – Живо платье подай, то голубое в полоску. Гости у нас.
Ей понадобилось полчаса, чтобы привести себя в порядок. К тому времени, когда она спустилась в гостиную, дамы Раневские уже успели с комфортом расположиться в комнате. Суетливо бегала прислуга, накрывая стол к чаю, потому как до обеда было ещё довольно далеко. Кити повзрослела и расцвела. Из привлекательной девчушки она превратилась в очаровательную юную барышню, Натали была на удивление хороша? Тёмные локоны, уложенные в замысловатую причёску, отливали чёрным шёлком даже в неярком свете зимнего дня. Ярко-красное бархатное платье необычайно шло ей, подчеркивая матовую белизну фарфоровой кожи, чуть подкрашенные губы ярко выделялись на бледном лице, привлекая внимание. Девочки Катя и Лиза, притихнув, сидели подле матери на широком низком диванчике.
- Вам уже лучше, ma chérie? – иронично поинтересовался у жены Александр, обернувшись на звук шагов.
- Благодарю. Мне в самом деле лучше, - улыбнулась Софья.
Кити уставилась на неё, не моргая, совершенно позабыв о приличиях. Придя в себя от изумления, девушка поднялась с кресла и шагнула к снохе.
- Софи, вы так переменились, - заговорила она. – Ежели бы Александр ничего не сказал, я бы вас не признала.
- Вы тоже изменились, Кити, - улыбнулась Софья. – Смею предположить, что у вас нынче отбоя нет от поклонников.
- Что вы! – рассмеялась девушка. – С нашим дядюшкой обзавестись поклонниками весьма затруднительно. Но нынче, когда Саша вернулся, всё переменится.