- Прости, я не намерен более говорить о том. - Раневский шагнул к дверям.
- Нежели ты думаешь, я не понимаю, Саша? Поверь, мне очень жаль.
Коротко кивнув, Раневский вышел. Спустившись на первый этаж, Александр заперся в кабинете. Бросив на стол смятые письма, он медленно опустился в кресло. Странно, он не ощущал ни злости, ни ярости. Пусто было на душе, будто вынули оттуда всё: все чувства, все желания, всё, чем жил. Помимо его воли, рука сама потянулась к лежащему на краешке стола свёрнутому вчетверо листу бумаги. В глаза ему бросилась фраза, написанная чётким размашистым почерком, так знакомым ему самому:
«Я скучаю без Вашего общества, Софи. Не видя Вашей улыбки, не слыша Вашего голоса, я изнываю от тоски. Единственным утешением мне служит воспоминание о сладости Ваших губ, о том, поцелуе, что Вы подарили мне…»
Раневский выронил из рук письмо, и оно медленно опустилось на ковёр у стола. «Глупец, - усмехнулся он. – Какой же я глупец. Мало того – рогоносец!» Открыв ящик стола, Александр смахнул в него все письма и запер его на ключ. «Кому верить, ежели все вокруг лгут? – вздохнул он. - Завадский, вестимо, знал об этой связи. Знал и промолчал».
Вечером обитатели усадьбы в Рощино собрались за ужином в малой столовой. Мрачное настроение хозяина усадьбы, казалось, передалось и остальным, слышно было только позвякивание столовых приборов, да о чём-то тихо переговаривались Кити и Наталья. Софья всё пыталась поймать взгляд супруга, но Раневский ни разу не поднял головы. Окончив трапезничать, он, сославшись на занятость, извинился и вышел из комнаты. Сашко, смущённый, присутствием дам, быстро расправился с ужином и покинул столовую вслед за Александром. Кити до смерти хотелось расспросить Софью об Андрее, но в присутствии Натальи, которая, откинувшись на спинку стула, с задумчивым видом крутила в руках бокал с недопитым вином, она не решилась начать разговор. Сама же Софья, ожидавшая от супруга весь день обещанного разговора, терялась в догадках о том, что так расстроило его. Она была уверена, что причиной его дурного настроения стал разговор с Натальей и потому нет-нет, да и кидала в её сторону неприязненные взгляды, но та, казалось, их не замечала, поглощенная созерцанием вина в своём бокале.
Наконец, Софья не выдержала и поднялась из-за стола:
- Натали, Кити, доброй ночи, - натянуто улыбнулась она.
- И вам, Софья Михайловна, доброй ночи, - лукаво улыбнулась Натали, провожая её взглядом.
«Верно, она пересказала Александру все те сплетни, что насобирала обо мне в Петербурге, - решила она. – Мне самой надобно поговорить с ним, рассказать всё как есть, - вздохнула Софья, поднимаясь по лестнице. – На кой чёрт она приехала!» Остановившись перед дверью в покои супруга, Софи робко постучала. Ответа не последовало. Софья в нерешительности постояла под дверью и, набравшись смелости, толкнула её, входя в комнату.
Раневский стоял у окна, заложив руки за спину и, не отрываясь, глядел на разбушевавшуюся за окном метель.
- Я вас не звал, madame, - обронил он, даже не поворачиваясь лицом к Софье.
- Александр, я догадываюсь о причине вашего дурного настроения. Ежели вы позволите, я бы хотела поговорить с вами.
- В самом деле, сударыня? Вы знаете, что меня гложет? – саркастически осведомился он.
Развернувшись от окна, он в два шага преодолел, разделяющее их расстояние и, подняв двумя пальцами её подбородок, заглянул в глаза.
- Ваш взгляд - он такой чистый и наивный, - тихо заговорил он, - губы созданы для поцелуев. «Я скучаю без вашего общества, Софи. Не видя вашей улыбки, не слыша вашего голоса, я изнываю от тоски. Единственным утешением мне служит воспоминание о сладости ваших губ, о том, поцелуе, что вы подарили мне…» - процитировал он.
Софья испуганно охнула и отступила на шаг, но Александр не дал ей возможности отстраниться. Ухватив тонкое запястье, он притянул её к себе:
- Вы говорили мне о любви… Вы лживая, лицемерная дрянь… Poule! (Потаскуха) - теряя самообладание, процедил Раневский.
Александр отшвырнул её от себя и вновь вернулся к окну.
- Прошу вас, Александр Сергеевич, выслушайте меня, - последовала за ним Софья. – Я, полагаю, Натали отдала вам письма, которые мне писал Корсаков.