- Бог мой, Мария Фёдоровна. Вы ли это? – склонился он над кокетливо протянутой рукой. – Как здоровье супруга вашего? Что-то нынче я не увидел его, а ведь он большой любитель театра.
- Давненько вы не были в Москве, - печально вздохнула madame Домбровская. – Семён Михайлович вот уж год, как преставился, царствие ему небесное, - перекрестилась она.
- Печально слышать это. Ваш муж был хорошим человеком, - отозвался Раневский. – Позвольте представить вам графа Завадского...
- Мы знакомы с Андреем Дмитриевичем, - улыбнулась Мари, отвечая на приветствие Завадского. – Но где же вы пропадали так долго?
- Это долгая история, madame, - улыбнулся он. – И она не предназначена для ваших нежных ушей.
- Александр Сергеевич, вы не проводите меня к экипажу? – улыбнулась Мари.
- Bonsoir, messieurs (Добрый вечер, господа), - услышал за спиной знакомый голос Раневский и, вздрогнув, обернулся.
- Надежда Сергеевна, Анна Григорьевна, - поклонился он дамам Ильинским, - рад видеть вас в добром здравии.
Надин казалось, что она сошла с ума, когда, разыскав глазами Завадского, она заметила рядом с ним Александра. Позабыв о приличиях, она торопливо, игнорируя по пути приветствия и недоумённые взгляды, устремилась к тому месту, где увидела их. Она слышала о том, что Раневскому чудом удалось вернуться из турецкого плена. И вот нынче, когда спустя столько времени они наконец-то, встретились, первое, что она увидела – это то, как он любезничает с прелестной вдовушкой madame Домбровской. Ревность, злость, обида смешались в душе. Поговаривали о том, что молодая вдова Раневского в безутешной скорби по убиенному на поле брани супругу отправилась в монастырь, чтобы принять постриг, но потом по каким-то причинам передумала. Кажется, сам Андрей говорил ей о том, а это означало одно – Раневский отныне потерян для неё навсегда. Осознание этого болью отозвалось в душе и обернулось сиюминутным желанием ответить тем же: «Пусть он знает о том, что не думала о нём, не жаждала встречи, не плакала по ночам украдкой в подушку».
- Мне рассказали, что вы вернулись, Александр Сергеевич, - холодно улыбнулась Надин. – Спасибо, Господу, что уберёг вас.
- Господь оказался милостив даже к такому грешнику как я, - улыбнулся Раневский.
- Андрей Дмитриевич, - приветливо улыбнулась Надежда Завадскому, - Как же скоро вы вернулись из Петербурга. Отчего так? Наскучила столица?
- Не люблю подолгу бывать в Петербурге, - поднёс к губам руку Надин Андрей. – Москва куда милее моему сердцу.
- Помнится, я обещала дать ответ вам по вашему возвращению, - торопливо произнесла Надин. – Ежели вы ещё не передумали, я согласна стать вашей женой.
Раневский замер. Взгляд его метнулся к Андрею. Завадский отвёл глаза, яркий румянец вспыхнул на высоких скулах.
- Мне трудно передать словами, как я счастлив слышать это, - обратился Андрей к Надин. – Вы позволите завтра нанести вам визит, дабы обговорить всё с вашим папенькой?
- Будем рады видеть вас, Андрей Дмитриевич, - подала голос madame Ильинская, одобрительно кивая.
- Примите мои поздравления, Андрей Дмитриевич, и позвольте откланяться, - заговорил Александр, - вынужден оставить вас. Я обещал Марии Фёдоровне проводить её.
Договорив, он подхватил под руку растерявшуюся Мари и направился к выходу из театра. Андрей разрывался между необходимостью догнать его и настоять на том, чтобы объясниться, и желанием остаться в обществе Надин. Однако, то, что Раневский покинул их не один, а с madame Домбровской, не давало ему такой возможности без того, чтобы не привлечь к ним излишнего внимания. Завадский мог только догадываться, куда собрался направиться Александр. Впрочем, и сам Раневский не отдавал себе отчёта в том. Известие о том, что Андрей посватался к Надин, совершенно ошеломило его, но более всего его поразило, что они провели вместе бок о бок столько времени, но Завадский ни словом не обмолвился о том.
Помогая Мари подняться на подножку экипажа, Раневский поймал её сочувствующий взгляд.
- Александр Сергеевич, куда вас подвезти? – поинтересовалась она.
Александр запахнул шинель. Странная растерянность овладела им. Откуда-то взялось чувство, что его предали самые близкие люди, те, кому доверял безоговорочно и безоглядно, даже несмотря на то, что именно желание Андрея вступиться за Софью, едва не привело его к гибели. Он доверял Завадскому, но нынче… «Кому верить, ежели все вокруг лгут? Софья, Андрей, Корсаков, Надин, кто следующий в этой бесконечной веренице лжецов и лицемеров?», - поёжился он под порывами холодного мартовского ветра.