- Я бы хотела по пути заехать к родственникам в Воздвиженское, - прервала монолог золовки Софи.
- В Воздвиженское? – переспросила Кити. – К вашей сестре? Но это же под Ростовом. Крюк делать в полтораста вёрст придётся.
- Там и тётушка моя нынче, - улыбнулась Софья. – Мы задержимся всего ничего: пару дней, не более.
- Когда вы ехать желаете? – поинтересовалась Катерина.
- Поутру и поедем. Чего время тянуть, - пожала плечиком Софи.
Наутро с утра зарядил мелкий и частый дождик, но Софи, верная своему слову, не стала откладывать выезд. Дождь дробно барабанил по крыше экипажа, дорога вскорости превратилась в две грязные колеи, заполненные водой. Дормез немилосердно трясло на ухабах. За день удалось преодолеть всего пятьдесят вёрст. К исходу дня даже Кити, стоически переносившая все тяготы пути, не сдержала своего недовольства:
- Можно было дождаться хорошей погоды, - заметила она. – Сущее наказание, а не дорога.
- Завтра будем в Воздвиженском, - раздражённо отозвалась Софья. – Там и отдохнёте.
Кити обижено отвернулась к оконцу, по которому стекали дождевые капли, размывая и без того унылый пейзаж.
Вскоре небольшой поезд из двух экипажей остановился перед постоялым двором. Подобрав юбки, девушки торопливо пересекли двор и поднялись на крыльцо. Кити с раздражением осмотрела выпачканные в грязи ботиночки. Однако после ужина и горячего чая, настроение её улучшилось. Постоялый двор был небольшим, и хозяева смогли предложить барышням только одну комнату. На улице быстро стемнело и только дождь продолжал барабанить в оконное стекло навевая тоску. Софья, отпустив Алёну, сама расчесывала пышные пепельные локоны и едва не выронила гребень, когда Катерина, задумчиво вглядываясь в темноту за окном, чуть слышно произнесла:
- Натали говорила, что у вас связь с мужем вашей кузины. Может, оттого вы так стремитесь попасть в Воздвиженское?
- Натали ошибается, - со вздохом отложила гребень Софья и, поднявшись со стула, завернулась в тёплую шаль. – Алексей Кириллович пытался ухаживать за мной, но я просила его прекратить оказывать мне знаки внимания, которые могли бы быть неверно истолкованы.
- Зачем же вы сейчас едете к нему в имение? – не отступилась Катерина.
- Кити, вам когда-нибудь случалось совершать дурные поступки, думы о которых не давали бы вам покоя ни днём, ни ночью? – вопросом на вопрос ответила Софи.
- К чему вы спрашиваете о том? - обернулась Кити.
- Лиди – моя сестра, я не могу порвать все связи со своей семьёй из-за… из-за некоторых недоразумений, которые возникли между мной и Алексеем Кирилловичем. Всё чего я хочу – это рассказать Лиди всю правду. Будь Корсаков на самом деле моим любовником, - заливаясь румянцем, продолжила Софья, - неужели я бы осмелилась приехать в дом, где находится его жена? Неужели осмелилась бы взять вас с собой?
- Я не знаю, - растерялась Кити.
- Я и сама уже не уверена, что поступаю верно, - вздохнула Софи. – Но эта ситуация, что сложилась промеж нас, не дает мне покоя. Пусть же она разрешится хоть как-нибудь. Вы думаете, мне не страшно? Думаете, я не терзаюсь сомнениями? Увы, это не так. Я боюсь, что моя тётушка знать меня более не захочет. Боюсь, что мне откажут от дома, - села на кровать Софи.
- Простите, что начала этот разговор, - присела рядом Кити. – Натали говорила, что вы используете Александра, прикрываетесь его именем, вступив в связь с человеком, которого всегда любили.
- Теперь я даже не могу с уверенностью сказать, любила ли я Корсакова, - задумчиво отозвалась Софья. – Тогда мне казалось, что люблю, но он не замечал меня. А после… это было столь необычно – видеть в его глазах восхищение. Да, пожалуй, мне было приятно, что он добивался меня, мне льстило его внимание, но порой мне кажется, ежели бы я его любила, я бы не стала раздумывать, сомневаться...
То есть вы бы тогда…, - ахнула Катерина.
Не будем более о том, - смутилась своей откровенности Софья, жалея, что и так наговорила много лишнего в попытке оправдаться в глазах сестры Раневского. – Давайте спать, Кити. Надеюсь, дождь к утру прекратится.
- Покойной ночи, Софи, - забралась под одеяло Катерина.
Задув свечу, Софья забралась в постель вслед за ней и, повернувшись на бок, долго прислушивалась к ровному дыханию Кити.