– Вот-вот, - поддержала её Кити. – Здесь карпы водились, а сейчас, наверное, уже нету.
Опровергая её слова, плеснулась рыба, на мгновение показав из воды серебристый бок.
- Вот поутру пусть этим и займутся, - тихо ответила Софи. – Идёмте, Кити. Мне бы хотелось ещё на летний павильон взглянуть.
***
Алексей приехал в столицу в начале июня. По словам Софьи, отпуск её супруга уже должен был окончиться, и искать его следовало в казармах Кавалергардского полка, что были на Воскресенской улице. Не дав себе времени на раздумья, Корсаков, заехав в городской особняк только переменить одежду, в тот же день отправился разыскивать Раневского.
Построенные в 1803 году итальянским архитектором здания казарм совершенно не были приспособлены к суровому климату Петербурга. Офицерских квартир ввиду их малого количества на всех не хватало, и зачастую два офицера вынуждены были жить в одной квартире. Раневский делил жильё с Андреем, впрочем, их обоих подобное положение устраивало. Конечно, можно было бы снять жильё в городе, как поступали многие высшие чины из их полка, кто не имел собственного жилья в столице, но необходимость ежедневно присутствовать на смотрах или разводах караула заставляла мириться с неудобствами проживания в расположении полка.
Александр возвращался на свою казённую квартиру из Царского села, где его эскадрон принимал участие в смотре, устроенном по случаю прибытия Государя в летнюю резиденцию. Раневский не то чтобы ощущал себя уставшим, но целый день, проведённый в седле при полном вооружении, с пристегнутым к поясу палашом, выдался весьма напряжённым. Может, сказался длительный перерыв в строевой службе, но настроение у него было отвратительнейшим, несмотря на то, что прошло всё более или менее гладко, и, в общем, Государь остался доволен.
Он уже почти въехал на территорию конюшен, где его должен был дожидаться Тимофей, когда его окликнули. Изумлению Раневского не было придела, когда в приближающемся к нему всаднике в партикулярном платье он узнал Корсакова.
- Чему обязан счастию видеть вас, Алексей Кириллович? – иронично поинтересовался Александр, ответив на приветствие Алексея.
- Помилуйте, Александр Сергеевич, не посреди улицы же нам о делах наших говорить, - усмехнулся Алексей, отметив, что Раневский перешел на холодное «вы» в обращении с ним.
- Прошу в моё скромное жилище, - указав рукой на здание казармы, - ответил Александр. – Лошадь можете оставить моему денщику, он присмотрит, - бросил он, спешиваясь во дворе конюшни.
Андрей был у себя и появлению Алексея удивлён был не менее Александра. Он моментально понял, для чего явился Корсаков, и собирался оставить его с Раневским наедине, но Алексей попросил его остаться:
- Пожалуй, вам, Андрей Дмитриевич, также следовало бы послушать. Речь ведь пойдёт о вашей сестре.
- О которой из них? – усмехнулся Александр.
- О той, мужем которой вы имеете счастие быть, - отозвался Корсаков.
- Счастие ли? – вздёрнул бровь Александр.
Завадский, чувствуя, что Раневский намеренно провоцирует Алексея к ссоре, решил всё же остаться и присутствовать при разговоре. «Пожалуй, с Раневского станется бросить вызов, - расстроено покачал он головой, наблюдая за обоими. – Притом не важен исход дуэли», - вздохнул он. Одна из горячо любимых им женщин потеряет мужа, ибо это будет поединок, из которого только один выйдет живым.
- Я вас слушаю, Алексей Кириллович, - обратился к Корсакову Раневский, разливая по рюмкам бренди и, жестом предлагая Андрею и Алексею, составить ему компанию.
- Лучше водки, - пробормотал Корсаков, глядя, как Раневский недрогнувшей рукой разлил алкоголь.
«И пистолет в его руке дрогнет вряд ли», - вздохнул Алексей.
- Тимошка! – позвал Александр своего денщика. – Водки подай, да поживее.
Вернувшись с графином водки, Тимофей бросился помогать хозяину, освободиться от мундира, что всё ещё оставался на нём. Оставшись в одной рубашке, Александр устало потёр шею, и, дождавшись, когда слуга наполнит рюмку гостя водкой, поднял свою.
- За любовь, господа! – усмехнулся он, не сводя глаз с Алексея.
- За любовь, - ответил Корсаков, залпом выпив содержимое своей рюмки.