- Ещё? – поинтересовался Раневский.
Алексей отрицательно качнул головой. Андрей, пригубив бренди, поставил рюмку обратно на стол и присел в кресло. Корсаков взволнованно прошёлся по небольшой гостиной.
- Я виделся с Софьей Михайловной, - начал Алексей. – Она заезжала в Воздвиженское по пути в Вознесенское.
- Вот как. Софи заезжала к вам по пути? – саркастически заметил Раневский.
«Крюк в полтораста вёрст нынче по пути», - с некой долей злости отметил про себя Александр.
- Да. Почти две седмицы назад Софья была в Воздвиженском, - раздражённо отозвался Алексей. – Мы говорили. Она призналась мне, что письма, которые я имел неосторожность ей написать, попали в ваши руки.
- Истинно так, - кивнул головой Раневский. – Не вижу смысла говорить о том, ежели только у вас не возникло желания встретиться ранним утром где-нибудь в тихом укромном уголке.
- Поверьте, я не затем проделал путь в восемьсот вёрст, чтобы встать под дулом пистолета, - начиная злиться, ответил Алексей. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы вернуть себе хладнокровие, он продолжил: - Александр Сергеевич, неужели вам не случалось приволокнуть за хорошенькой вдовушкой?
- Не так давно, - пробормотал себе под нос Андрей, но оба, и Раневский, и Корсаков его услышали.
Раневский отвёл взор. Густой румянец стыда окрасил высокие скулы.
- Не мне вас осуждать. Это не моё дело, - поспешно отозвался Алексей. – Я лишь хотел сказать, что, несмотря на все мои попытки добиться благосклонности Софи, эта крепость так и не пала в мои объятья. Письма ничего не значат. Это всего лишь свидетельство моего поражения на любовном фронте.
- Почему я должен тебе верить? – перейдя на «ты» вскинулся Александр.
- Я не прошу мне верить. Я обещал Софи, что скажу тебе правду, и я это сделал. За сим, господа, позвольте откланяться.
- Постой! – окликнул его Раневский. – По всему выходит, что Софья нынче должна быть в Вознесенском.
- Александр Сергеевич, - робко вмешался Тимофей, - днём человек из Вознесенского приезжал, письмо от барыни привёз.
- Вот ты и получил ответ на свой вопрос, - усмехнулся Алексей. – Ну, а мне более здесь делать нечего.
- Всего доброго, Алексей Кириллович, - попрощался Раневский, торопясь прочесть послание от Софьи.
Андрей вышел вслед за Корсаковым. Ему хотелось расспросить Алексея о Лиди, а ещё поблагодарить его за то, что он нашёл в себе смелость встретиться с Раневским лицом к лицу. Из них троих именно Александр обладал самым безудержным и бешеным темпераментом, и надо было иметь не дюжую смелость, дабы встретиться с ним, зная, что повод для встречи ему удовольствия не доставит. Разумеется, Корсаков рассчитывал на былую дружбу и на то, что Раневский повзрослел и нынче уже не бросал перчатку при малейшем намёке на оскорбление. С возрастом, он, конечно же, стал менее вспыльчив, проявляя всё более здравомыслия, но ранее за ним прочно закрепилась слава завзятого дуэлянта.
Бегло прочитав письмо от жены, Раневский кликнул денщика.
- Переодеваться, живо. Ветра седлай.
- Далеко собрался на ночь глядя? – входя в квартиру, спросил Андрей.
- В Вознесенское, - улыбнулся Раневский.
- Саша, - остановил его Андрей, - ты ведь не причинишь ей зла?
- Нет, конечно же, нет, - хлопнул его по плечу Раневский. – Можешь мне не верить, mon ami, но я просто соскучился по своей супруге.
- Будь осторожен, гроза собирается. Стемнело, не видно не зги, - заметил Андрей, наблюдая, как Раневский торопливо скинув мундир, облачился с сюртук.
- Успею. Верхом на Ветре и часа не пройдёт, как я буду в Вознесенском.
- Да, Ветер у тебя поистине заслужил своё имя, - усмехнулся Андрей, вспоминая тонконого арабского жеребца Раневского.
И всё же гроза застала Александра в самой середине пути. Жеребец несколько раз шарахнулся с дороги после громовых раскатов, но всё же, подстёгиваемый всадником, прибавил ходу. Но, несмотря на то, что Раневский гнал во весь опор, он вымок до нитки. Когда он въезжал в Вознесенское, грозовые облака уже рассеивались, и последние отблески уходящего дня, окрасили небосвод на западе алым цветом. Спешившись на заднем дворе и бросив поводья конюху, Александр торопливо вошёл в дом с чёрного хода.