Переглянувшись с Кити, Софья последовала за супругом, едва не плача от досады. «Господи, ну отчего ты так не справедлив ко мне? Я ведь совсем не то хотела сказать. Вернее, не хотела, чтобы он услышал…»
Александр широким шагом направился в сторону конюшен. На заднем дворе, удерживаемая крепкой рукой конюха Василия гарцевала тонконогая белоснежная кобылка.
- Бог мой, - вырвалось у Софьи. – Какая же красавица.
- Её зовут Blizzard (Метель). Но вы можете дать ей любое другое имя. Она ваша, - повернулся к Софье Раневский.
- Благодарю вас, - подняла голову Софи, заглядывая в глаза супругу. – Мне никто никогда не делал таких подарков.
- Пустяки, - усмехнулся Раневский. – Я её в карты выиграл.
Александр нарочно пренебрежительно отозвался о том способе, которым он приобрел Blizzard. Он действительно выиграл её в карты. Увидев её у одного из офицеров полка, он просил продать ему кобылку, но тот заупрямился. Лошадка явно не была предназначена для службы, поскольку мастью не подходила, скорее, как дар даме сердца. Но у поручика Чернышёва, помимо лошадей, была ещё одна страсть – карты. Раневский не садился за карточный стол с тех пор, как его старший брат пустил себе пулю в висок, ведь большую часть долгов Анатоля составляли именно долги карточные. Сговорившись вечером сыграть с Чернышёвым, он провёл за карточным столом почти всю ночь. Фортуна в тот день была капризна и переменчива к нему. Александру то везло, то он спускал всё до последнего целкового. Но в какой-то момент ему удалось отыграть всё, что поставил на кон, вот тогда-то Чернышёв и предложил последнюю партию, в которой поставил Blizzard против всего выигрыша Раневского. Александр ещё помнил, как дрожали руки, когда вскрывал карты и, как едва не выдал себя, с трудом удержавшись от торжествующей улыбки, разглядев расклад. Как грустно улыбнулся поручик, поздравив его с выигрышем и велев своему денщику привести кобылу в дённик Раневского.
- Жаль, не могу задержаться, - отозвался Раневский, наблюдая, с каким восхищением Софья любуется его приобретением.
- Вы не останетесь? – обернулась к нему Софи.
Александр заметил, как потух её взгляд, опустились уголки губ, выдавая её расстройство, и уже чуть было не передумал, но вспомнив подслушанный у летнего павильона разговор, лишь кивнул.
- Не могу. Я напишу вам, - произнёс он, подав конюху знак привести Ветра из конюшен, куда его уже успели увести.
Легко вскочив в седло, Раневский небрежно махнул рукой и, не оглядываясь, выехал со двора.
Кити тоскливо проводила брата глазами.
- Он никогда не играл после смерти Анатоля, - тихо заметила она.
- Почему? – погладив бархатистый нос лошади, поинтересовалась Софья.
- Потому как карты довели Анатоля до самоубийства, - печально улыбнулась Кити.
Глава 20
Александр написал, как и обещался. Спустя две седмицы после его отъезда Софья получила весьма пространное письмо. Раневский писал ей о том, что слишком занят делами службы и, вероятно, в скором времени не сможет приехать в Вознесенское. В своём письме он упомянул, что весьма доволен тем как она ведёт дела в усадьбе в его отсутствие и указал, на что стоит обратить внимание. Перечитав несколько раз его послание, Софья тоскливо вздохнула: «Написал так, будто своему управляющему. Ни строчки о чувствах, ни словечка, ни намёка. Целых три листа будничных дел и указаний». Достав из шкатулки с драгоценностями его записку, что он написал ей после той единственной ночи, она ещё раз перечитала несколько строк, пронизанных нежностью и любовью. Уронив голову на руки, Софья расплакалась. «Не могу более, не могу! Как же душа болит. Как же хочется закричать во весь голос, разбить что-нибудь, так чтобы осколки во все стороны, разорвать в мелкие клочки, так же, как душа рвётся всякий раз, когда думаю о нём!»
Поднявшись с кресла, она одним движением отёрла слёзы с мокрых щёк и выглянула в будуар, где Алёна чинила что-то из белья.
- Подай мне амазонку синюю. Хочу прокатиться, - бросила она камеристке, усаживаясь перед зеркалом.
Разглядывая в зеркале своё отражение, Софи недовольно нахмурилась. Покрасневшие глаза выдавали недавние слёзы, бледное лицо пошло некрасивыми красными пятнами. Вынеся из гардеробной амазонку, Алёна налила в таз холодной воды и, смочив платок, протянула его барыне. Приложив его к лицу, Софья некоторое время сидела в неподвижности, закрыв лицо ладонями.