Оставшись в одиночестве, Софи прошлась по комнате, рассматривая её убранство. Внимание привлекла небольшая коллекция фарфоровых статуэток, выставленная на каминной полке. Взяв одну из них в руки, она залюбовалась розовощёкой пастушкой с мечтательным выражением лица.
- Bonne journée (Добрый день), Софья Михайловна, - услышала она мелодичный голос за своей спиной. – Мне доложили, у вас неприятность случилась.
От неожиданности Софи едва не выронила статуэтку. Повернувшись, она не смогла скрыть изумления и совершенно неприличным образом уставилась на хозяйку имения, коей оказалась ни кто иная, как madame Домбровская.
- Pardonnez-sans invitation. (Простите, что без приглашения), - наконец, смогла она выдавить из себя. Поставив на место статуэтку, Софи стараясь ничем не выдать смятения, направилась к Мари. - Вы правы, моя лошадь потеряла подкову. Если бы не эта досадная случайность, я бы никогда не осмелилась явиться к вам незваной.
Как бы Софи не старалась скрыть эмоций, всё же, чуткий слух Мари легко уловил нотки неприязни в её голосе. «Она знает, - улыбнулась уголками губ Маша. – Знает обо мне и Раневском».
- Полагаю, мне нет нужды представляться, - отозвалась Мари.
Софья кивнула:
- Мне известно кто вы. Мы встречались в Москве.
- В самом деле. В Москве, - усмехнулась madame Домбровская. – Мы с тётушкой обедать собирались. Составите нам компанию?
- Право, мне неловко обременять вас своим присутствием. Мне бы только лошадь подковать, - смутилась Софи.
- Полно, Софья Михайловна, не откажите. У нас так редко гости бывают, тётушка будет рада вашему обществу.
- Благодарю, - вынуждена была согласиться Софья, потому как, явившись в дом незваной, она сама поставила себя в неловкое положение. Коли хозяева обедать собрались, не пригласить её к столу Мари не могла и оставить тётушку трапезничать в одиночестве, видимо, тоже.
- Евдокия Ильинична, - входя в столовую, позвала свою родственницу Мари, - гости у нас. Знакомьтесь, Софья Михайловна Раневская, соседка наша.
Поднеся к глазам пенсе, пожилая женщина обратила взор на вошедших.
- Очень приятно познакомится с вами, голубушка, - улыбнулась она. – К нам сюда редко кто заглядывает, так что гостям мы всегда рады.
- Вы уж простите, что явилась без приглашения, Евдокия Ильинична, - смущённо улыбнулась Софи, разглядывая старушку.
Скромный, по словам хозяйки, обед состоял из четырёх перемен блюд. Вышколенная прислуга неслышно скользила за спиной господ.
- Давно ли вы в Вознесенское приехали? – поинтересовалась Мария.
- Три седмицы будет, - отозвалась Софья.
Под изучающим взглядом вдовы она чувствовала себя неуютно. «Боже, что за невозможная ситуация, - вздыхала Софья, гоняя еду вилкой по тарелке. – Сидеть с ней за одним столом и делать вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит». Глядя на пухлые яркие губы Мари, Софья против воли представляла себе, как её муж и красавица вдова сливаются в страстном объятии, обмениваются жаркими поцелуями. Едва ли подобные мысли способствовали тому, чтобы проникнуться симпатией к сидящей перед ней женщине, особенно теперь, когда она знала, что могло быть между ними за дверями спальни.
Пока господа обедали, кузнец подковал Близард. Софи не стала злоупотреблять гостеприимством madame Домбровской и торопливо распрощалась, едва лакей сообщил, что можно ехать.
Проводив гостью, Мари прошла в диванную, где, удобно устроившись на мягкой софе, дремала Евдокия Ильинична. Встрепенувшись на звук открывшейся двери, старушка улыбнулась племяннице.
- Весьма приятная особа, эта Софья Михайловна, - заметила она. – Надеюсь, мы ещё увидимся.
- А я надеюсь, что никогда более не увижу её, - вздохнула Мари, присаживаясь подле своей пожилой родственницы.
- Отчего так, душа моя? – удивлённо пробормотала Евдокия Ильинична и потянулась к графину с анисовой, которая, по её мнению, являлась лучшим лекарством для успокоения расстроенных нервов.
Налив настойку в рюмочку, она протянула её Мари. Мария залпом выпила содержимое и подняла на тётку блестящие от слёз глаза.
- Я понимаю, что не должно говорить так, даже думать так – грех, но я ненавижу её всем сердцем, всей душой.