Всю дорогу до усадьбы Александр ехал, держась сбоку от коляски. Софи несколько раз ловила на себе его задумчивый взгляд. Кити была тиха и молчалива. Заметив её подавленное состояние, Раневский только тяжело вздохнул. Её увлечение Завадским было слишком очевидным и причиняло ему немалое беспокойство, но он не знал, как ему поступить в этой ситуации. Оставалось только надеяться, что рано или поздно её безответная любовь к Андрею пройдёт, и сестра обратит внимание на кого-нибудь другого. В Вознесенское въехали уже в глубоких сумерках. Раневский решил, что возвращаться в столицу будет лучше всё же поутру и остался в имении. После позднего ужина, Александр, пожелав жене и сестре доброй ночи, удалился в свои покои. Приготовившись ко сну, Софья отпустила Алёну и собиралась погасить свечи, когда дверь смежная с покоями супруга тихо открылась, и Александр вошёл в комнату.
- Вы? – удивленно пробормотала Софи.
- Попросите меня удалиться?
Софья растерялась. Ей очень хотелось остаться с ним, но ведь он пришёл не для разговора по душам.
- Нет, не попрошу, - отозвалась она. – Но…, - замялась она, не зная, как сказать ему, что этой ночью не сможет дать ему то, чего он, по-видимому, желает. – После той ночи, - краснея начала она, - я надеялась, что зачала ребёнка, но, увы, сегодня утром поняла, что это не так.
Улыбнувшись ей, Раневский обнял жену за плечи и, притянув в свои объятья, коснулся губами её лба.
- Вы позволите мне просто остаться с вами, в вашей спальне? – спросил он, поглаживая её по спине.
Софья кивнула, пряча лицо у него на груди. Погасив свечи, Александр скинул шлафрок, и прилёг рядом с ней.
- У нас с вами будет ещё немало ночей, Софи, ежели вы того пожелаете, - обнимая её, прошептал он.
В ответ на его слова, Софья лишь тихо вздохнула и теснее прижалась к нему, согреваясь в кольце надёжных рук.
- Я люблю тебя, - спустя некоторое время прошептал Раневский, думая, что она уже спит.
- И я тебя люблю, - выдохнула Софи.
Утром, Александр поднялся, едва рассвело и, стараясь не потревожить сон супруги, тихо выбрался из кровати. Он вернулся в её спальню, уже облачённый в мундир и будучи готовым к отъезду. Склонившись над кроватью, запечатлел лёгкий поцелуй на разрумянившейся со сна щеке. Софья открыла глаза и потянулась к нему. Присев на кровать, Раневский заключил её в объятья, покрывая быстрыми поцелуями её лицо, он шептал о том, как сильно любит её, о том, как скучал без неё.
- Я приеду на будущей неделе. У меня будет дня три, и мы проведём их вместе, - пообещал он.
Заставив себя подняться и уйти, Александр оглянулся в дверях спальни:
- Я всегда буду любить тебя, чтобы ни случилось, - улыбнулся он.
Глава 21
Вернувшись в столицу, Александр вновь занялся делами службы. Донимала ежедневная муштра и частые смотры, которые были излюбленным развлечением Государя в Царском селе, каждодневные разводы караула, поскольку именно кавалергарды несли караульную службу в дворцовых покоях.
Раневский старался, по мере возможностей уделять внимание и своему воспитаннику. Александр нанял учителя французского, и в свободное от службы время Сашко занимался, делая весьма впечатляющие успехи на поприще изучения языка. Он уже довольно бегло говорил по-французски, врождённая смекалка, прилежность и трудолюбие выгодно отличали его от многих юношей служивших в Лейб-Гвардии Гусарском полку. Для всех Сашко был осиротевшим дальним родственником Раневского.
После очередного смотра, которому предшествовали несколько дней изматывающих маршей, Раневский возвращался из Царского села в Петербург в компании поручика Чернышёва. Против своего обыкновения поручик был немногословен и задумчив. Александр на протяжении пути не раз ловил на себе внимательный взгляд своего попутчика, но Сергей только вздыхал и не решался начать разговор о том, что вот уже несколько дней стало причиной его меланхоличного настроения.
В какой-то момент он всё же решился и заговорил:
- Александр Сергеевич, я прошу вас извинить мне мою дерзость, но более не в силах молчать о тех чувствах, что испытываю к вашей очаровательной сестре. Позволите ли вы нанести визит Екатерине Сергеевне?