Раневский приехал вечером. Ему уже было известно обо всём от Чернышёва. Александр был страшно зол, но увидев сестру такой бледной и несчастной, не стал бранить её. Софья поделилась с мужем своими подозрениями о мотивах поступка Кити. Пришлось рассказать и о том, что случилось три месяца тому назад на свадьбе Андрея и Надин.
- Это моя вина, - удрученно вздохнул он, выслушав жену. – Я должен был быть более внимателен к ней, но…
- Я, полагаю, что нам надобно будет уехать на некоторое время в Рощино, - заметила Софья.
- В Рощино? – огорчился Раневский. – Может, не стоит делать поспешных выводов?
- Может, и стоить подождать, - согласилась Софья. – Будем надеяться, что сие происшествие не станет известно всему свету.
Посовещавшись, решили, что Софи и Кити уедут в Вознесенское уже наутро. Несмотря на старания Алёны, к утру у Катерины начался жар, пришлось пригласить врача. Осмотрев больную, доктор велел ей находиться в постели. Не обошла сия напасть и Чернышёва, Сергей сильно простудился и слёг. Прознав о его болезни от брата, Кити, мучимая угрызениями совести, написала поручику письмо. Она не ждала ответа, но получив от Сергея весточку, обрадовалась. Завязалась переписка. Раневский, хотя и не одобрял того, вмешиваться не стал. Поначалу Александру казалось, что ничего путного не выйдет, но видя, с каким нетерпением Катерина ждёт посланий от Чернышёва, втайне надеялся, что эти двое всё же найдут общий язык. Болезнь Кити привела к тому, что дамы Раневские задержались в столице на две седмицы.
За это время похолодало и выпал снег, которого так долго ждали. В Петербург пришла зима, укутав площади и улицы белым покровом, сковав реки и каналы тонким слоем льда.
Софи стала частым гостем в салоне княгини Чартинской. Бетси всеми силами старалась завлечь её в свой небольшой кружок, впрочем, и сама Софья не противилась тому. У Елизаветы Андреевны собирались люди весьма разного толка, но тем и были интересны эти собрания. Мужчины всё чаще говорили о политике и, прислушиваясь к этим разговорам, Софья всё чаще слышала о Bonaparte. Но в особенности её поразили слова племянника князя Чартинского, Адама.
- Поверьте мне, дядюшка, - с жаром говорил молодой человек, - военный гений Bonaparte бесподобен. Вся Европа трепещет перед ним. Придёт время, и Россия признает его величие и могущество. Разве Россия не была побеждена при Аустерлице? Разве не было Прейсиш-Элау? Я верю, что настанет тот день, когда и Петербург узрит истинного гения ведения войны.
- Не горячись, мой мальчик, - снисходительно заметил Константин Львович. – Наши генералы сделали выводы из прошлых ошибок. Всё, о чём ты говоришь сейчас, не более, чем химера. Российская армия не дрогнет и не уступит даже Bonaparte, если всё же дойдёт до открытого столкновения.
Заметив, с каким интересом Софья прислушивается к их разговору, Адам улыбнулся ей. Софи уже привыкла к его пристальным взглядам и перестала тревожиться всякий раз, когда замечала, что он вновь смотрит на неё, потому как ничего кроме этих пронзительных взглядов молодой человек себе не позволял, он даже ни разу не осмелился заговорить с ней.
- Я согласна, mon cher, - улыбнулась Бетси, легко касаясь плеча супруга, - Наша доблестная армия защитит нас от любых напастей. О храбрости наших офицеров можно слагать легенды. Вот давеча графиня Загряжская рассказывала мне про воистину отважный поступок поручика Чернышёва. Ты должен быть знаком с ним. Серж бывал у нас, - заметила она.
- И что же такого отважного совершил поручик, душа моя? – иронично поинтересовался князь.
- Он спас девицу, которая надумала топиться и сбросилась с Аничкова моста в Фонтанку, - отозвалась Бетси, обводя глазами своих гостей, что внимательно слушали её речь.
- И кто же это девица? – бледнея, спросила Софья.
- О том неизвестно, - пожала плечами Бести. – Графиня с ней незнакома, да и разглядеть её толком не успела. Но поручик воистину герой. Броситься с моста спасать решившую покончить с собой дурочку, надо быть очень храбрым, чтобы так рисковать.
Гости закивали, дружно соглашаясь, и принялись обсуждать сие происшествие. Надо полагать, что сразу было озвучено несколько причин, по которым никому не известная девица решила покончить с собой. Самой первой само собой была названа несчастная любовь. Софья не принимала участия в обсуждениях, но жадно ловила каждое слово, дабы понять, как много известно Бетси из того, что произошло. То, что личность Кити, так и осталась никому не ведома, могло только радовать. «Надобно отдать должное Чернышёву, - с нескрываемым облегчением выдохнула она, - он не только сохранил в тайне само происшествие, но и не выдал ни имени спасённой им девушки, ни причин, побудивших её совершить столь отчаянный шаг». О том, что Серж никому ничего не рассказал, кроме Александра, Софи поняла со слов Бетси, которая посетовала на то, что поручик категорически отказывается обсуждать сие происшествие.