- Софья Михайловна, - вывел её из задумчивости тихий вкрадчивый голос, - А что вы думаете о поступке поручика? – поинтересовался Адам Чартинский, присаживаясь на диван подле неё.
- Я... – растерялась Софи, - я думаю, поручик очень храбр и совершил благое деяние.
- Вы считаете, что спасти девицу, которая решила уйти из жизни, благое деяние? – иронично улыбнулся Адам. – Она ведь не просила его о том и, очень даже может быть, проклинает своего спасителя.
- Вздор! – вскинулась Софья. – Жизнь - это величайшая ценность и благо, которое даётся человеку. Ежели человек единожды ошибся, то это вовсе не означает, что он не сожалеет о своих ошибках, и будет непременно стараться их повторить.
- Скажите, отчего ваш супруг никогда не посещает наших маленьких собраний? – меняя тему разговора, спросил Чартинский.
- Александр весьма занят делами службы? – нехотя отозвалась Софья.
- Настолько занят, что отпускает свою очаровательную супругу одну? – вздёрнул бровь молодой человек.
Софье был неприятен тон, каким вдруг заговорил с ней Адам, и она, повинуясь внутреннему порыву, постаралась отодвинуться от него, насколько это было возможно на узеньком диванчике. Она вдруг обратила внимание, что рука Адама покоится на спинке дивана и едва не касается её плеча.
- Я полагаю, что здесь нахожусь в обществе друзей и мне нечего опасаться, - парировала она.
- Конечно, здесь собираются друзья, - согласился с ней Чартинский. – Но ведь даже у друзей могут возникнуть иные чувства, несколько далёкие от дружеских.
- Я не понимаю вас, - пробормотала Софи, желая прервать сей разговор, но, не зная, как сделать это, не оскорбив Адама.
Она беспомощно огляделась, выискивая взглядом Бетси, но хозяйка салона была слишком занята, рассказывая уже другую пикантную историю.
- Я говорю о страсти, что вспыхивает вдруг между мужчиной и женщиной и оба сгорают в этом огне, не в силах ничего изменить.
- Ах! О страсти, - рассмеялась Софья. – В таком случае немаловажно, чтобы сия страсть была взаимна. Разве не так?
- Но как то понять, ежели о том не спросить? – улыбнулся Чартинский.
- Я думаю, что женщина всегда найдёт способ дать понять объекту своей страсти о чувствах, ею испытываемых, - холодно улыбнулась Софи.
- Очень рад был с вами увидеться, Софья Михайловна, - усмехнувшись, Адам поднялся диванчика, - очень жаль, но вынужден вас оставить, меня к семи ожидают в клубе. Кстати, отчего ваша очаровательная belle-soeur не приезжает с вами?
- Кити занемогла, - вспыхнув при упоминании сестры Александра, отозвалась Софья. – Но её недуг уже почти прошёл, и вскорости вы сможете её увидеть, - торопливо добавила она.
Возвращаясь, домой от Бетси, Софи беспрестанно думала об Адаме. «Отчего он заговорил сегодня со мной? – недоумевала она. – И как же неприятен был этот разговор. О нет, я даже думать не хочу о том. Неужели он намекал, что испытывает ко мне какие-то чувства, когда говорил о страсти? Нет-нет, не буду думать о том. Это так гадко!»
Чартинский-младший был недурён собой. Пожалуй, многие особы женского пола, даже нашли бы его весьма привлекательным. Он был не очень высок, зато хорошо сложён. Тонкий в кости, гибкий и изящный. Пожалуй, у него были очень красивые глаза, тёмные, непроницаемые, опушённые длинными ресницами, коим позавидовала бы любая девица; вьющиеся волосы тёмно-каштанового цвета и очаровательная ямочка на подбородке. Адама можно было назвать даже красивым, но было в этой красоте что-то отталкивающее, что-то, чему Софья никак не могла подобрать названия. «Может, это оттого, что он попытался навязать мне свои чувства», - думала она. Подъехав к дому, она постаралась выкинуть из головы все мысли о Чартинском. Скоро должен был вернуться Александр, и они сегодня впервые за долгое время собирались поужинать все вместе, потому как Кити стало значительно лучше.