Софья и Кити приехали в числе первых гостей. Вслед за ними появились графиня Загряжская с дочерью и поручик Чернышёв. Поручика в последнее время частенько видели в обществе дам Загряжких и поговаривали, что всё это неспроста, что со дня на день он сделает предложение. Войдя в гостиную, Серж оставил своих спутниц и подошёл к дамам Раневским:
- Софья Михайловна, Кити, очень рад вас видеть, - улыбнулся он, склоняясь по очереди над ручками дам.
- Сергей Васильевич, вы не заходите к нам, - тихо отозвалась Кити и смущённо опустила глаза, ругая себя в душе за то, что в её словах так явственно проскользнули просительные нотки.
- Я зайду, Екатерина Сергеевна. Непременно зайду, - пообещал Серж, глядя ей в глаза напряжённым взором.
Кити вспыхнула ярким румянцем, не сумев сдержать улыбки, которая, впрочем, тотчас померкла, как только поручик вернулся в общество своих спутниц.
Лакей внёс большой самовар, и хозяйка пригласила всех к столу. Бетси сама разливала чай и делала это с видимым удовольствием. Подавая чашку Софье, она указала ей взглядом на место подле себя.
Как только за столом оказались мужчины, речь вновь зашла о политике. В основном говорили о грядущей войне с Bonaparte. «Война! Снова война, - раздражённо вздохнула Софи. – Почему они говорят только о войне? Что в том хорошего? Война – это убийство! Горе! Смерть и разрушение!» Её недовольство выбранной темой разделяли многие дамы за столом. Куда приятнее было говорить о нарядах, о помолвках, ожидаемых в этом сезоне. Повинуясь просьбе хозяйки, за столом оставили разговоры о политике. Но вскоре мужской половине стало скучно слушать бесконечные пересказы сплетен о новых романах в обществе, разговоры о том, как трудно стало нынче достать настоящее французское кружево, и мужчины потянулись в курительную, чтобы там без помех всласть поговорить о том, что их действительно волновало на тот момент.
Дамы, оставшись без мужского общества, с удвоенной силой принялись обсуждать последние новости.
- Бедный мальчик, - вещала по «большому секрету» всем собравшимся Бетси. – Адам совершенно лишился покоя, и причиной тому одна замужняя дама. Бедняжка, он так страдает, увы, страсть сия безответна.
Княгине Чартинской не надобно было называть имя этой дамы, поскольку взоры всех присутствующих тотчас обратились к Софье. Сделав вид, что не заметила столь пристального внимания, Софи пожала плечами и ответила:
- В том нет ничьей вины. Каждый сам волен выбирать свой путь.
- Как это безнравственно! – фыркнула графиня Загряжская. – Вокруг полно незамужних девиц, а он вместо того, чтобы составить счастие одной из них, вздумал волочиться за замужней женщиной.
- Полностью согласна с вами, - поддержала ее графиня Любецкая.
- Запретный плод всегда наиболее сладок, в особенности, ежели он не доступен, - возразила Бетси.
Софья поставила свою чашку на блюдце. Осознание того, что весь свет обсуждает новое увлечение Адама Чартинского, а стало быть, её саму, удовольствия ей не доставило. Ей не в чем было себя упрекнуть, но она уже слишком хорошо успела узнать свет и потому не сомневалась, что этот так называемый роман со временем будет обрастать всё новыми и новыми подробностями. Она была невозможно зла на Адама за то, что он не скрывал своего увлечения и говорил о том открыто. Извинившись, она поднялась из-за стола и, поблагодарив хозяйку за гостеприимство, поспешила проститься.
Она уже усаживалась вслед за Кити в крытый возок, поданный к подъезду, когда Адам без шапки в, накинутой поверх сюртука шубе выбежал из дома и устремился прямо к ней.
- Софья Михайловна, - остановился он подле неё, тяжело дыша от того, что ему бегом пришлось догонять её, - Вы уже уезжаете?
- Адам Владиславович, - обернулась к нему Софи, недовольно хмуря брови, - прошу вас, перестаньте преследовать меня! Зачем вы наговорили все эти глупости?