- Мое чувство к вам не глупости, Софи. Вы не можете мне запретить говорить о своей любви к вам, - возразил молодой человек, ничуть не смущённый ни её недовольным видом, ни присутствием Кити.
- Вздор! – возразила Софья. – Вы не любите меня! Вы зачем-то придумали это.
- Я люблю вас! Люблю! – поймал её руку Чартинский. – Только видеть вас для меня уже счастие.
Выдернув ладонь из его руки, Софья сердито покачала головой:
- Оставьте меня. Я не люблю вас, вы мне даже не симпатичны. Прошу вас, оставьте даже мысли обо мне.
- Ежели бы я только мог, - вздохнул Чартинский. – Разве мы властны над собственным сердцем?
- Над сердцем не всегда, - смягчилась Софья, - но помимо сердца человеку ещё дан разум. Прощайте, Адам.
Торопливо забравшись в возок и проигнорировав недоумённый взгляд Кити, Софья откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. «Глупец! – в раздражении вздохнула она. – Хорошо бы слухи эти не дошли до Александра. Да где там! Разве можно утаить шило в мешке?»
Кити, хранившая молчание на протяжении всего пути к дому, всё же не сдержалась и обратилась с вопросом к своей belle-soeur:
- Вы собираетесь рассказать Александру?
- Нет! – отрезала Софья. – И вам советую хранить молчание.
- Но отчего?
- Вы хорошо знаете своего брата, Кити? Что, по-вашему, он предпримет?
Кити удручённо вздохнула:
- Этот человек совершенно невозможен.
- Надеюсь, он одумается, - пробормотала Софья. – Но не будем о том. Через две недели императорский бал. Александр вчера принёс приглашения.
Кити заметно оживилась при этих словах.
- Мне говорили, что там будут все офицеры Кавалергардского полка, - заметила она.
- Но вас ведь волнует лишь один из них? – улыбнулась Софья.
Кити тихонько вздохнула:
- Ежели правда то, что о нём говорят, что он скоро сделает предложение mademoiselle Загряжской, то всё напрасно.
- Вы верите в это? – поинтересовалась Софья.
- Я не знаю. Правда, не знаю. Но ведь он обещал прийти, - обронила она, с надеждой глядя на Софью.
- Потому что вы его просили об этом. Вам не следовало этого делать, - попеняла ей Софья. – У поручика может сложиться впечатление, что вы стараетесь навязать ему своё общество.
- Что же, мне ничего не предпринимать? Не могу же я прямо сказать ему о своих чувствах? – рассержено отозвалась она.
- Кити, он вам не безразличен?
- Вам, наверное, странно это слышать после всего, что было, - заливаясь румянцем, ответила Кити, - но после того, как Сергей Васильевич спас меня, я не могу не думать о нём.
- А что André? – поинтересовалась Софи.
- Не спрашивайте меня более о его сиятельстве, - потупила взор Кити. – Я ошибалась, полагая, что влюблена.
Софья усмехнулась, отворачиваясь к окну: «А ведь было время, когда Кити полагала, что жизнь её кончена. Время всё меняет. Время всё расставляет по своим местам».
Императорский бал был событием, которого ждали, к которому готовились заранее. Почти три тысячи приглашенных, включая весь высший свет Петербурга, присутствовали на этом вечере. Вход для военных и членов их семей был через Комендантский подъезд. Стремясь попасть во дворец без опозданий, приезжали заранее. Кити заметно волновалась, впрочем, как и Софья, впервые удостоившаяся чести быть приглашенной в столь блестящее собрание. Раневскому зимний императорский бал был не внове, и он явно не разделял восторгов жены и сестры. Для Александра присутствие на императорском балу было скорее обязанностью, впрочем, как и для всех других офицеров полка.
Большой аванзал Зимнего хоть и был весьма впечатляющих размеров, но всё же приглашённые с трудом размещались в нём, что создавало некоторые неудобства. Бал открыл император, пройдя в полонезе с супругой главы дипломатического корпуса. За полонезом последовал вальс, открывать который выпало поручику Чернышёву, как лучшему танцору Кавалергардского полка. По обыкновению, многие дамы были заранее ангажированы на танцы, и бальная карточка Кити была полностью заполнена, и только лишь этот самый первый вальс оставался свободным.