- Это Чартинский! – подскочила со своего места Кити. – Адам Чартинский. Софи просила его не докучать ей, но он не внял её просьбе. Совершенно невозможный человек!
- Кити, выйди вон! – повысил голос Раневский, указав сестре на дверь.
Сердито поджав губы, Катерина стремительно удалилась, но в дверях всё же оглянулась, позволив себе ещё одно замечание.
- Саша, всё, что я сказала – истинная правда.
- Душа моя, - обратился Александр к Софье, - скажи мне на милость, почему о возмутительном поведении некоего господина Чартинского я узнаю от моей сестры, а не от вас?
- Потому что я не желала, чтобы вы знали о том! – вскинулась Софья. – Всё это глупости и ничего более. Я не думала, что он дерзнёт присылать мне цветы.
- Вас, судя по всему, забавляет этакая пылкая влюблённость? – саркастически осведомился Александр. – Видимо, в прошлом сезоне вы успели привыкнуть к подобному поклонению.
- Ах! Оставьте меня! – взорвалась Софья. – Оставьте ваши нелепые подозрения.
- Как вам будет угодно, madame! – Раневский вышел, громко хлопнув дверью.
Оставшись одна, Софья некоторое время сидела за столом, стиснув виски ладонями. Утро, которое так хорошо начиналось, превратилось в настоящий кошмар, и все из-за Чартинского. «Ненавижу! – потёрла она пульсирующие болью виски. – Боже, как же я его ненавижу!» В мыслях ей представлялось, что Раневский бросает вызов Адаму, виделся муж в белом колете, залитом алой кровью. Вздрогнув, она поднялась со стула и, схватив со стола фарфоровую чашку, швырнула её о стену. В комнату вбежал перепуганный шумом лакей. Указав ему на осколки, Софья вышла из столовой, направившись в кабинет. Остановившись перед портретом полковника Берсенёва, она несколько раз судорожно вздохнула, пытаясь унять волнение, что овладело ей.
Как только руки её перестали трястись, она написала короткую записку Андрею, в которой умоляла его приехать к ней сей же час. В ожидании брата она беспокойно расхаживала по гостиной, то и дело, поглядывая в окно на улицу. Увидев всадника, спешивающегося у крыльца, она устремилась ему навстречу.
- André, ты должен помощь мне, - обратилась она к нему, едва он вошёл в комнату.
- Могу я для начала узнать, в чём именно требуется моя помощь? – поинтересовался Андрей, взяв руки сестры в свои ладони.
- Это всё Чартинский. Ты был вчера. Видел всё своими глазами. Он осмелился прислать мне цветы. Александр… он просто взбешён этим. О, André, что же мне делать? – торопливо начала она.
- Софи, прошу тебя, сохраняй спокойствие, - остановил поток её бессвязных восклицаний Завадский. – Я разыщу Раневского и буду с ним, дабы он не наделал глупостей. Но всё же, всё это – просто нелепица, не стоящая внимания. Я поговорю с ним.
- Ты помнишь, как умер мой отец? – заглядывая ему в глаза, спросила Софи. – Помнишь? Я боюсь, André.
- Что касается твоих родителей… тогда много говорили о том, но история сия путаная и непонятная. Всё это совсем иное. Тебе нечего опасаться, Софи. Я не думаю, что дело дойдёт до дуэли.
- Ты можешь пообещать мне? – с надеждой глядя ему в глаза, поинтересовалась Софья.
- Сделаю всё возможное. А нынче я должен идти, - торопливо распрощался Завадский, уже думая о том, откуда ему начать поиски Александра.
Андрею не пришлось долго разыскивать Раневского. Александр был в полку, днём он поехал на развод караула, после того как вернулся, изъявил желание вечером пойти в клуб. Внешне он выглядел совершенно спокойным, но хорошо зная его, Андрей не обманулся этим нарочитым спокойствием.
Объявившись, в клубе, где был нечастым гостем, Александр сразу разыскал Чартинского. Замешкавшись на входе, раскланиваясь со знакомыми и приятелями, Завадский не успел ничего предпринять. К тому времени, как он догнал Раневского, между Александром и Адамом Чартинским состоялось весьма бурное объяснение. Собственно, объяснением это было назвать невозможно. Всё дело в том, что, разыскав молодого человека, Раневский без долгих предисловий и не объясняясь, сбил Чартинского с ног одним мощным ударом в челюсть. Поднявшись с пола, Адам попытался бросить вызов, на что Александр только рассмеялся ему в лицо.
- Драться на дуэли? С вами? Помилуйте, сударь, я не стану пачкать доброе имя моей супруги. Это всё, что вы заслуживаете, - демонстративно потирая костяшки пальцев, - отозвался Раневский.