В доме на Мойке вечерами стало весьма многолюдно. Собиралось много молодых людей, стали бывать и почтенные матроны, имевшие дочерей на выданье. А вот с Бетси и её кругом, за редким исключением, отношения Софьи совершенно расстроились. Графиня Любецкая по-прежнему звала её к себе, и сама бывала в доме на Мойке, но остальные дамы сторонились общества Софи. Madame Загряжская не скрывала своей обиды и при каждом удобном случае вовсю сетовала на вероломную натуру madame Раневской, которая, пользуясь положением своего супруга и его приятельскими отношениями с поручиком Чернышёвым, склонила молодого человека к женитьбе на своей belle-soeur, лишив тем самым её дочь жениха.
Андрей часто бывал на этих собраниях шумной молодёжи и в один из таких вечеров прибыл не один, с супругою. Надин ревниво следила глазами за каждым движением Александра, но Раневский, казалось, вовсе её не замечал. Предчувствуя близкую разлуку, он не отходил от жены ни на шаг и, даже сидя подле неё, держал её ладошку в своих руках. Некое тревожное предчувствие овладело всеми и, может быть, потому в эти последние вечера перед выступлением полка в Вильну о войне старались не говорить. Напротив, вспоминали о прелестях мирной жизни. Поддавшись искушению напомнить Раневскому о былом, заговорила и Надин. Молодая графиня предалась воспоминаниям о днях своей юности, проведённых в Марьяшино, и рассказала забавный, по её мнению, случай, непосредственным участником которого был Александр.
- Это было в то лето, когда Анатоль Сергеевич ещё был жив, - начала она. – Александр Сергеевич тогда часто бывал у нас в Марьяшино. Вы помните те качели в саду? – поинтересовалась она, обращаясь к Раневскому.
- Да, помнится, таковые имелись, - кивнул Александр.
- Вот, однажды Александр Сергеевич качал меня на этих самых качелях, и верёвка с одной стороны оборвалась. Я бы непременно упала, - рассмеялась Надин, - но Раневский поймал меня в самый последний момент, и мы оба упали прямо в маменькину клумбу.
Александр хорошо помнил этот вечер. Именно тогда, лёжа на спине в благоухающей дурманящими ароматами смятой клумбе, он впервые осмелился поцеловать Надин, легко коснувшись её губ, всем своим существом ощущая близость её стройного девичьего тела, потому как, падая, он повернулся так, что она оказалась лежащей на его груди.
- Помнится, ваша маменька тогда очень гневалась на меня за эту клумбу, - медленно произнёс Раневский, всё ещё находясь во власти воспоминаний.
Но потом он будто бы очнулся от морока, нашедшего на него и, улыбнувшись, поднёс к губам руку Софьи, что так и держал в своих ладонях.
- Давно это было, дивные были дни, но прошлого не воротить и всё что нам остается – это лишь воспоминания о них, - заметил он, не глядя на Надин.
Но она поняла, что слова эти были адресованы именно ей. А его нарочная демонстрация чувств к жене, в обществе почти неприличная, вызвала в душе молодой графини бурю негодования.
Поднявшись с места, она стремительно вышла из комнаты, оставив присутствующих в полном недоумении. Софья украдкой бросила взгляд на Андрея. Сердце сжалось от того, каким потерянным и несчастным он выглядел в это мгновение. Коротко извинившись, Завадский вышел вон из гостиной, видимо, для того, чтобы разыскать жену.
- Я пойду, - тихо прошептала Софи, слоняясь к Раневскому. – Я должна…
Что она была должна, она бы, пожалуй, не смогла объяснить, но в ней вдруг зародилась настоятельная потребность найти Андрея, высказать ему слова утешения, поддержать его. Александр молча выпустил руку жены и, повернувшись к Кити, попросил принести гитару из музыкального салона.
Софья медленно шла по полутёмному коридору, гадая, куда могли подеваться Андрей и Надин. Она хотела было вернуться к передней и расспросить Фёдора о том, не уезжали ли их сиятельства. Но уехать, не простившись, это было так не похоже на André. Ей показалось, что дверь в библиотеку приоткрыта. Прикоснувшись, к ручке, она намеревалась прикрыть двери, когда услышала тихие голоса.
«Здесь! Они здесь. Надобно уйти», - боясь шелохнуться, говорила она себе. Но ноги будто приросли к полу, понимая, что поступает дурно, Софья самым бесстыдным образом подслушала разговор между André и Надин. В комнате было темно и со своего места, она могла различить лишь два силуэта в белом.
- Pourquoi? Pourquoi vous Vous torturez avec moi? (Зачем? Зачем вы мучаете меня?). Всякий раз ваши слова, будто кинжал в сердце, а вы ещё и вертите его в ране, наслаждаясь моими мучениями. Хотите знать, насколько сильна моя любовь к вам? Сколько ещё я смогу вынести?