Слуга торопливо ретировался, не забыв плотно прикрыть за собою двери. Развернув жену к себе спиной, Завадский принялся расстегивать крохотные пуговки на платье, что так и норовили выскользнуть из непослушных пальцев. Потеряв терпение, он рванул на ней платье, а услышав в ответ тихий смех, толкнул к разобранной постели. Переступив через безнадёжно испорченное платье, упавшее на пол бесформенной кучкой шёлка, Надин шагнула к кровати. Спустила с покатых плеч тонкие бретели полупрозрачной сорочки и забралась на постель. Андрей всегда был нежен с ней, ласки его были осторожными и деликатными, но не в этот раз. Она задыхалась под тяжестью сильного тела, впивалась ногтями в широкие плечи, со страстью отвечала на неистовые почти болезненные поцелуи, желая ещё большего, о чём шептала ему на ухо, потеряв всякий стыд.
Откинувшись на подушку рядом с ней, Андрей уставился в потолок. Пережитое наслаждение тотчас сменилось раскаянием. Никогда и ни с кем он не позволял себе подобного.
- Прости, - прошептал, страшась взглянуть на жену, - я, видимо, причинил тебе боль.
- Ничуть, - отозвалась Надин, приподнявшись на локте и вглядываясь в его лицо.
Шаловливые пальчики пробежали по его груди, коснулись крепкой шеи. Андрей удивлённо моргнул. Яркие, припухшие от его поцелуев губы, сложились в соблазнительную улыбку, в глазах почти чёрных в призрачном свете свечи, не было ни раскаяния, ни злости, ни сожаления.
- Ничуть, - повторила она, склоняясь над ним и целуя его в губы.
Но словно опомнившись, отстранилась. На гладком лбу пролегла морщинка, ровные дуги бровей сошлись к переносице. Опустив глаза, Надин легко поднялась с постели и, завернувшись в покрывало, направилась к двери.
- Останься, - попросил Завадский.
Обернувшись на пороге, она покачала головой и вышла, оставив его в одиночестве. Пройдя в свою спальню, Надежда натянула сорочку, разложенную заботливыми руками камеристки на разобранной постели и забралась под одеяло. Всё тело ныло, казалось, кожа пылает в тех местах, где её касались руки Андрея. После безумной схватки в его постели, она вдруг устыдилась себя и того наслаждения, что пережила в его объятьях в эти краткие мгновения. Бесполезно было лгать себе в том, что нарочно довела его, вызвав приступ ярости и злости. Невозмутимое спокойствие, с которым он всегда отвечал на любую её выходку, наконец, дало трещину. Она впервые видела его таким, и таким он её пугал и притягивал одновременно.
Невыносимо стыдно было от того, что вместо того, чтобы пылать справедливым негодованием от подобного обращения, она стонала и извивалась в его объятьях. Надин ещё долго вздыхала и ворочалась в постели, перебирая в памяти мгновения уходящей ночи. От этих воспоминаний её бросало в дрожь и тепло разливалось по всему телу, она уже и сама не понимала: то ли от стыда пылает лицо, то ли от возбуждения, которое не желало покидать её.
Проснулась она поздно. На её вопрос о муже, камеристка ответила, что его сиятельство поднялись чуть рассвело и даже не завтракав уехали. Ещё просили передать, что будут поздно. Весь день Надин не находила себе места, отменила визит к графине Любецкой, послав записку и сославшись на нездоровье. Необъяснимая тревога, предчувствие того, что совершила ошибку, не давали покоя. К вечеру тревожное ожидание сменилось раздражением. Придумывая себе различные фразы, для того, чтобы начать разговор, Надин в беспокойстве ходила по комнате не в силах усидеть на месте. Стемнело. Прислуга зажгла свечи в подсвечниках. Гостиная осветилась мягким тёплым светом. Взяв из библиотеки книгу, и попытавшись скоротать время за чтением, Надин задремала в кресле. Проснувшись будто от толчка, она подняла голову и встретилась взглядом с супругом.
- Вы хотели видеть меня? – поинтересовался Андрей.
От холодности тона, с которым был задан вопрос, Надин поёжилась.
- Как прошёл ваш день? – попыталась улыбнуться она.
- Превосходно, - равнодушно отозвался Завадский. – Ежели это всё, я пойду. Меня в клубе ждут.
- В клубе? – ахнула Надежда. – С каких пор вы стали посещать клуб в столь позднее время?
- С сегодняшнего дня, - пожал плечами Андрей.
Склонившись к ней, он коснулся сухими губами её лба:
- Не ждите меня. Покойной ночи.
- André, - окликнула она его, - нам надобно поговорить.