- Да вы, барыня, в любой одёже хороши, - улыбнулась её веселью новая камеристка.
За всё время, что она провела в Рощино, Софья ни разу не бывала в деревне и потому полагала, что её там не признают. От усадьбы до деревни по дороге было около трёх вёрст, но едва миновали ворота, как Лукерья свернула в близлежащую рощу:
- Напрямки пойдём, так ближе будет, - пояснила она свой манёвр удивлённой барыне.
Софи наслаждалась прогулкой по утреннему лесу. В солнечных лучах сверкали капли росы на свежей зелёной листве, о чём-то своем щебетали птахи, впереди в ветвях мелькнул рыжий хвост белки, лес дышал, жил своей собственной жизнью. Спустя полчаса вышли на опушку.
- Вон изба её, - указала рукой на низкое неказистое строение, стоящее почти у самой опушки леса, Лукерья.
Отворив без стука дверь, повариха заглянула в избу:
- Агриппина, гостей встречай.
- Кого привела-то? – поинтересовалась хозяйка, всматриваясь в лицо Софьи.
Признав барыню, Агриппина, даже не переменившись в лице, поклонилась в пояс, но сделала эта с таким достоинством, с каким иная барышня реверанс не сделает. Софья огляделась. Из-за того, что оконца в избе были совсем маленькими, внутри царил полумрак. В красном углу, как и положено, под белоснежным рушником висели образа. По стенам и под потолком были развешаны холщовые мешочки и пучки сушёных трав, отчего в воздухе витал приятный запах.
- Милости просим, Софья Михайловна. Что привело вас ко мне? Могли бы Лушку послать, да я бы сама пришла, - сделав приглашающий жест, заговорила она.
- Лукерья, за дверью меня обожди, - обернулась к поварихе Софья.
Дождавшись, когда женщина выйдет и прикроет за собой дверь, Софи продолжила:
- Дитя хочу. Всем сердцем хочу, - присаживаясь на грубо сколоченную лавку, заговорила она.
- Слыхала я, - тихо заговорила Агриппина, - челядь в усадьбе болтала, что барин на вашу половину-то и не заходит.
- Лгут, - не моргнув глазом, ответила Софья.
- Стало быть, сладилось у вас с Александром Сергеевичем, - улыбнулась Агрипина.
Софья кивнула головой.
- Да вы, барыня, не печальтесь. Горю вашему я помогу.
Поднявшись с лавки, Агрипина принялась снимать со стены пучки трав.
- Что это? – не сдержала любопытства Софи.
- Это-то, - усмехнулась знахарка, - вот горицвет, это липа, таволга, - укладывая снадобья в корзину, перечисляла она. – Я вам настой сделаю, будете пить каждый вечер перед сном, а там, даст Бог, и дитя у вас появится.
- А долго пить надобно? – с интересом следя за проворными руками Агрипины, спросила Софья.
- Ну, вот у нас сейчас почитай июль начался, - задумалась целительница, - до конца месяца надобно бы пить.
- Дай Бог тебе здоровья, Агрипина, - вздохнула Софи.
- Вот когда дитятко появится, тогда и благодарить будете, - отозвалась знахарка. – Как закончатся травы, пошлёте Лушку ко мне, как заваривать, я её научу.
Распрощавшись с Агрипиной, Софья и Лукерья пустились в обратный путь. «Даст Бог, война вскоре завершится, и Саша вернётся, - размышляла по дороге домой, Софи. – Господи, о чём я думаю? – вздохнула она. – Война ещё не началась, а я… Боже, сохрани его и убереги, от всего убереги, от ран, от увечий». По возвращении в усадьбу Кити напомнила ей, что сегодня пятница, и они собирались после полудня к Белкину.
День выдался на редкость жарким. Общество, собравшееся в усадьбе Белкина, разместилось на открытой террасе. Здесь была madame Ильинская, Шипилин, сосед Софьи, чьё имение граничило с Рощино со стороны реки, губернский доктор Кохман и ещё несколько человек, с которыми она ранее не встречалась.
- Какими новостями вы нас сегодня порадуете? – обратился к Белкину Шипилин.
- Боюсь, господа, нынче я вас всех огорчу, - ответил Александр Степанович. – Bonaparte вступил в Вильно две седмицы назад.
- Это что же, война началась? – ахнула Софья.
- Да, господа, да! Война началась, и неприятель уже на нашей земле, - пафосно изрёк Белкин.
Зашумели, засыпая его вопросами присутствующие. Софья поднялась со стула, и с трудом переставляя ноги, направилась к выходу.
- Софья Михайловна, - окликнул её Белкин, - Вы уходите.