Выбрать главу

- Да, господа. Простите, мне нездоровится.

Она совершенно позабыла о Кити и, не видя ничего перед собой от слёз, застивших глаза, вспомнила о ней, только когда рука девушки опустилась на её плечо.

- Софи, мы должны верить, что всё будет хорошо, - прошептала она, беря невестку под руку.

- Кити. Ах! Боже мой! Кити, я так надеялась, что этого всё же не случиться.

На протяжении всего обратного пути они обе хранили молчание, каждая думая о своём и волнуясь за судьбы тех, кто близок и дорог сердцу. «Боже, я не переживу этого ещё раз, - всхлипнула Софья и, достав платок, промокнула вновь повлажневшие глаза. – Боже, сохрани его, убереги», - беззвучно шептала она. Добравшись до Рощино обе молча взошли на крыльцо.

- Барыня, - поспешил ей навстречу дворецкий, - письмо доставили от Александра Сергеевича, покамест вас не было.

Взяв из его рук конверт, Софья развернулась и, спустившись со ступенек, зашагала в сторону парка. Опустившись на скамью, она сломала восковую печать и, развернув послание, принялась за чтение:

«Здравствуй, mon ange. Сегодня мы оставили Вильну и отступаем, следуя плану нашего командования. Ушаков, ныне назначенный шефом Курляндского драгунского полка, сдал командование Кавалергардским полком барону Левенвольде. Карл Карлович прекрасный человек и замечательный командир. Наш в полк в боях не участвует, отход армии прикрывает генерал Пален. Наш арьергард то и дело огрызается боями с неприятелем, а мы вынужденно бездействуем…»

Прочитав это, Софья перевела дух. Но само осознание того, что начались сражения, ввергало её в страх и отчаяние.

«…Вчера был у Шевича, Сашко у него теперь вестовым. Иван Егорович очень хвалил его за прилежность и расторопность. Я не могу написать тебе подробнее. Уже совсем смеркалось, а завтра снова выступать. Береги себя и Кити. Люблю. Раневский.

18 июня 1812 года».

- Что пишет Александр? – тихонько поинтересовался Кити, присаживаясь подле Софьи.

- Наша армия отступает, оставили Вильну. Полк вашего брата в боях не участвует, - складывая письмо, отозвалась Софья.

- Он ничего не написал про Сержа? – спросила она.

- Нет, - покачала головой Софи. – Ничего.

- Господи, как страшно-то, - обхватив себя руками за плечи, проговорила девушка. – Как страшно! Что будет теперь?

- Я не знаю, - пожала плечами Софья. – Будем молиться за них, даст Бог, всё обойдется.

 

***

Миновал июль. Вестей от Раневского не было, и Софья вместе с Кити вновь стала ездить к Белкину по пятницам в надежде узнать хоть какие-нибудь новости. Новости, приходившие с полей сражений, были самыми противоречивыми. Ясно было только, что русская армия отступает, постепенно сдавая неприятелю свои позиции. Сведения о том, где нынче находится неприятель, разнились. Поговаривали, что Bonaparte уже под Смоленском и теснит противника к Можайску.

От Белкина возвращались вместе с madame Ильинской. У коляски Анны Григорьевны сломалась ось, и Софья любезно предложила подвезти её до Марьяшино.

- Я склоняюсь к мысли, что надобно уезжать отсюда, - заметила Анна Григорьевна?

- Отчего вы решили так? – поинтересовалась Софья.

- От Можайска до нас менее ста вёрст будет. Коли дело и дальше так пойдёт, то к концу августа Bonaparte будет уже здесь, - отозвалась madame Ильинская.

- Вы полагаете, что через две седмицы… Нет, не думаю, что это возможно? – покачала головой Софья.

- Я всё же уеду. Завтра велю собрать всё мало-мальски ценное, - продолжила Анна Григорьевна.

Софья не ответила. Все её думы вновь были об Александре. Как он там? Отчего не пишет? Жив ли ещё? Возница повернул на дорогу, ведущую в Марьяшино. Тепло простившись с Софьей и Кити, madame Ильинская торопливо выбралась из экипажа и поспешила к дому, видимо, намереваясь уже сегодня отдать распоряжение о подготовке к отъезду.

Уже вечерело, когда, наконец, добрались до Рощино. Опираясь на руку лакея, Софья спустилась с высокой подножки. Едва она успела оглядеться, как двери дома распахнулись и ей навстречу по ступеням торопливо сбежал Михаил.

- Мишель? – устремляясь навстречу брату, удивлённо воскликнула она. – Ты как здесь?

- Я уехал из Петербурга. Две седмицы в пути и я здесь, - весело отвечал юноша.