- Но зачем? – не удержалась Софья. - Зачем ты уехал из столицы? В Петербурге нынче безопаснее всего. Говорят, Bonaparte рвётся к Москве.
- Вот потому я и здесь, - помрачнел Мишель, видя недовольство сестры. – Я собираюсь сражаться.
- Да ты разума лишился! – сердито отвечала Софи. – Ты должен вернуться в корпус.
- Ты будто не рада мне, - заметил Михаил.
Оглянувшись, он увидел Кити и тотчас, умерив свой воинственный пыл, склонился над протянутой рукой.
- Екатерина Сергеевна, рад видеть вас в добром здравии.
- И я очень рада видеть вас, Михаил, - улыбнулась Кити. – Но ваша сестра права. Вы поступили неразумно.
- Бога ради, - раздражённо отозвалась Софья, - пройдёмте в дом. У нас будет ещё время поговорить.
Софи велела накрыть ужин на террасе. Расположившись в удобных креслах вкруг небольшого столика, начали неспешный разговор.
- Что слышно в столице о войне? – поинтересовалась Софья, обращаясь к брату.
- Армия отступает, - хмуро ответил юноша.
- Ну, об этом и у нас на каждом углу говорят, - вздохнула Кити. – А какие-нибудь подробности?
- Неприятель уже в Смоленске, - отозвался Мишель, - и ныне движется на Можайск. А что, Раневский тебе не пишет? – поинтересовался он.
- От Александра давно не было вестей, - грустно ответила Софи.
- Я слышал, кавалергарды пока не участвовали в сражениях и стоят в резерве.
- Дай Бог, чтобы все были живы, - отозвалась Софья, вспоминая не только мужа, но и Андрея, и Чернышёва, и красавца поручика Бутурлина, который иногда бывал у них в Петербурге в доме на Мойке.
- Мишель, я понимаю тебя, но всё же и речи не может быть о том, чтобы тебе ехать в армию. Тебя всё равно не возьмут, - очнулась она от своих раздумий. – Самым разумным для тебя будет вернуться в столицу.
- Может, ты позволишь мне остаться здесь? – отозвался юноша.
- Тебя исключили из корпуса, - догадалась Софи.
Михаил кивнул.
- Отчего?
- За драку, - нехотя ответил он.
- Père (дед) всегда говорил, что у тебя упрямый характер. Весь в отца, - недовольно заключила Софи.
- Ольга Николаевна не отписала тебе? – обратился к ней Мишель.
- О чём?
- Дедушка преставился в конце июня.
- Может она и писала, но письмо, наверное, отправила в Вознесенское. Я не сообщила ей, что лето буду проводить в Рощино, - ответила Софи.
За столом воцарилась тишина. Софья мысленно корила себя за то, что в последнее время, обременённая собственными печалями и заботами, совсем позабыла о родственниках.
- Царствие небесное Петру Гавриловичу, - перекрестилась Кити.
После ужина разошлись по своим комнатам. Михаила устроили в прежних покоях Натали. Софья долго не могла уснуть и ворочалась в постели до полуночи. Наконец, смирившись с тем, что сон не шёл к ней, она поднялась и, взяв со стола в будуаре ещё не догоревшую свечу, отправилась в молельню. Опустившись на колени перед образом Богородицы, она принялась шептать молитву, прося защиты от всех напастей для Александра и Андрея. Неслышно вслед за нею в комнату тенью проскользнула Кити и опустилась на колени рядом с ней. Переглянувшись, девушки замерли перед образами, думая каждая о своём.
Тихо потрескивала лампадка, тускло освещая строгие лики святых, за окном слышался шелест листвы, а потом дождь забарабанил по стеклу, словно оплакивая последние дни мирной жизни.
Глава 26
Немилосердное августовское солнце нещадно палило с небес, отражаясь бликами на штыках пехоты. Не было никакой возможности укрыться от зноя, сколько хватало глаз, впереди серою лентой вилась дорога. Пыль, поднимаемая отступающей армией, скрипела на зубах, покрывала серым налётом уставшие лица, оседала на белых колетах кирасиров.
После сдачи Смоленска Барклай де Толли, недовольство которым и в армии, и при дворе росло с каждым днём, был смещён с поста главнокомандующего. Командование армией перешло к генералу-от-инфантерии Кутузову. Генеральное сражение, которое Барклай де Толли намеревался дать у Царева Займища, не состоялось, поскольку, объехав намеченные для сражения позиции, Кутузов пришёл к выводу, что дать сражение здесь совершенно невозможно. Отступление продолжилось.