Беглецов из усадьбы приютила у себя Агрипина. Ни Кити, Ни Софья ночью так и не сомкнули глаз. Обе истово молились, прислушиваясь к каждому шороху, доносящемуся с улицы.
Три дня бездействия и неведения, проведенные в деревне, подействовали угнетающе.
- О, я не могу более, ждать! – взорвалась Софья, после скудной обеденной трапезы. – Надобно съездить в усадьбу, хоть одним глазом глянуть, что там.
- Я с тобой, - подскочил, со своего места Михаил, чистивший в углу на лавке дуэльные пистолеты, которые нашёл в кабинете Раневского.
- Не ездили бы вы, барыня, - покачала головой Агрипина. – Как говорят, не буди лихо, пока оно тихо, - вздохнула целительница.
Не послушав её, Софья велела Митьке оседлать Близард. Переодевшись в одежду брата, которая ей была немного велика, Софи, взяв с собой стремянного и Михаила, отправилась к Рощино. Спустя час, все трое въехали в ворота усадьбы. Ещё у распахнутых настежь ворот, Софьей овладело дурное предчувствие. Вся подъездная аллея была изрыта следами, оставленными не одним десятков всадников. Дом зиял чёрными провалами окон, в которых почти все стекла были выбиты. Сорванные с петель двери, валялись на крыльце. Все мраморные вазоны были разбиты.
- Господи! Какие варвары! - вздохнула она, с трудом удержав подступившие слёзы.
Внутри всё было перевернуто вверх дном. Все, что представляло хоть какую-нибудь ценность, исчезло. В комнатах валялась сломанная мебель и сорванные с окон портьеры. Осторожно ступая по усыпанному осколками стекла полу, Софья прошла переднюю, поднялась на второй этаж и застыла у своих покоев. Её спальня представляла собой удручающее зрелище. Разбитое зеркало, изрезанные подушки и перины, пух из которых толстым слоем укрывал затоптанный солдатскими сапогами дорогой ковёр.
- Невероятно, - обернулась она к стоящему в дверях брату. – Что же это за люди такие?!
- Идём, - мрачно отозвался Мишель. – Здесь нам более делать нечего.
Повернувшись, Михаил вышел в коридор и спустился по лестнице. С сожалением оглядев ещё раз обезображенный интерьер своей комнаты, Софья последовала за ним. Расстроенные таким положением дел, они выехали за ворота и направились обратно в деревню. Теперь можно было вернуться, но оставаться зимовать в полуразрушенном доме, было решительно невозможно.
- Погоди! – остановила свою кобылку Софья. – Флигель. Надо было глянуть, что с ним.
- Успеется, барыня, - отозвался Митька. – Теперича-то куда спешить.
- И всё же я посмотрю, - настояла на своем Софи. – Ты поезжай в деревню, скажи, что французы ушли, а мы с Михаилом глянем, что там с флигелем.
Глава 28
Вернувшись к усадьбу, Софья и Мишель проехали через парк к небольшому деревянному флигелю. Михаил помог сестре спешиться и, поднявшись на крыльцо, с трудом открыл разбухшую от сырости дверь. Из открытой двери пахнуло затхлым запахом нежилых комнат. Войдя внутрь, Софи одернула плотную портьеру, чтобы впустить свет уходящего дня.
- Ты все еще желаешь остаться на зиму здесь? – с сомнением произнес Мишель. – В амбаре совершенно пусто, в подвалах тоже ничего не осталось.
- Боюсь, выхода нет, - вздохнула Софья. – У нас всего четыре лошади вместе с Близард, потому уехать невозможно.
- Проклятые французы! – в сердцах стукнул кулаком по дверному косяку Михаил.
Осмотрев переднюю, небольшую столовую и гостиную, Софья поднялась на второй этаж, где располагались три небольшие спальни.
- Я схожу к большому дому, - крикнул ей снизу брат. – Поищу свечи, смеркается.
- Ступай, - выглянула на лестницу Софья.
Гулко звучали её неспешные шаги в тишине заброшенного флигеля. Софи обратила внимание, что рамы на окнах второго этажа совсем рассохлись и по комнатам гуляли сквозняки. «Боже, сколько же всего предстоит сделать, чтобы флигель стал пригодным для жилья», - вздохнула она.
Добравшись до усадьбы, где уже успели побывать ночью, Джозеф и Адам спешились. Зелинский остался караулить лошадей, а Чартинский, озираясь по сторонам, поспешил к флигелю, замеченному им накануне в глубине парка. У крыльца было привязано две лошади, одна из которых явно принадлежала Софье.