«Зачем она осталась здесь? Отчего не уехала?» - нахмурился Адам.
Войдя в открытые двери, Чартинский, стараясь не шуметь, стал подниматься по лестнице. И хотя Адам, ступал крайне осторожно, старые деревянные ступени довольно громко скрипели под его ногами.
Софи уже заканчивала осмотр, который принёс ей немало неутешительных мыслей, когда услышала тяжёлые шаги на лестнице.
- Мишель, это ты? – негромко поинтересовалась она.
Ответом ей была тишина. Девушкой овладело чувство неясной тревоги. Михаил не стал бы молчать и отозвался бы на её голос. В доме явно был кто-то чужой. Софья, не отводя напряжённого взгляда от двери, нащупала рукой тяжёлый бронзовый подсвечник, стоявший на маленьком столике за её спиной. Она замерла, боясь пошевельнуться и выдать своё присутствие. Ежели ей повезёт, то незнакомец уйдёт, не добравшись до самой дальней спальни, где она оказалась как в ловушке, поскольку бежать было некуда, разве что попытаться выпрыгнуть в окно. Прокравшись к оконному проёму, Софья осторожно выглянула на улицу. «Слишком высоко!» - покачала она головой.
- София, - услышала она от порога и, вздрогнув, выронила из рук подсвечник.
- Адам? – обернулась девушка.
Чартинский приложил палец к губам.
- Отчего вы не уехали? – шёпотом спросил он.
- Единственная дорога, по которой можно было уехать, оказалась занята вашей армией, - также тихо ответила она.
Чартинский покачал головой:
- Через день – другой здесь будет армия Кутузова. Так что, возможно, уже и нет никакой надобности уезжать.
- Отрадно это слышать, - отозвалась Софья. – Но отчего вы здесь?
- Боюсь, объяснять сие, будет слишком утомительно, - улыбнулся Чартинский, входя в комнату.
- Вы решили предать еще одного императора? – догадалась Софья.
Скулы молодого человека вспыхнули ярким румянцем, что было заметно даже при скудном сумеречном освещении.
- Ne jugez pas, pour n'être pas jugés, madame (Не судите, да не судимы будете, сударыня), - процедил Адам.
По лестнице вновь загрохотали шаги.
- Мишель, уходи! – крикнула во весь голос Софья.
Услышав крик сестры, Михаил вместо того, чтобы повиноваться её просьбе, бегом кинулся вверх, стараясь не уронить фонарь с зажжённой свечой. Остановившись в дверях, юноша, выхватил из-за пояса пистолет и взвёл курок, прицелившись в Чартинского.
- Éloigne-toi de lui! (Отойди от неё!) – тяжело дыша, выпалил он скороговоркой.
Адам, подняв руки ладонями кверху, отступил на несколько шагов.
- У меня и в мыслях не было причинить вред вашей сестре, Мишель, - сбивчиво заговорил он.
Услышав русскую речь, Михаил смутился, пистолет дрогнул в его руке.
- Мишель, опусти пистолет, - тихо попросила Софья. – Мы разойдёмся миром, и каждый пойдёт своей дорогою.
- Я не верю ему, - хмуро возразил юноша, осторожно опуская на пол рядом с собой тяжёлый фонарь, чтобы иметь возможность держать оружие двумя руками.
В тот момент, когда Михаил выпрямился, в коридоре грохнул выстрел, и запахло порохом. Покачнувшись, Мишель упал лицом вниз, отчаянно завизжала Софья и рванулась к брату, Чартинский попытался удержать её, но простреленная рука, помешала ему. Падая, юноша сшиб фонарь, и он опрокинулся. Горящая свеча покатилась по полу, вспыхнул рассыпавшийся из пистолета порох. Вырвавшись из рук Адама, Софья метнулась к Михаилу, не разбирая дороги, и со всего маху налетела на Джозефа.