- Ненавижу! – выкрикнула она, заколотив кулаками по широкой груди.
Джозеф ударил её наотмашь по лицу. Комната завертелась перед глазами Софьи, и она упала на пол под ноги Зелинскому. Перешагнув через тело Мишеля, лежавшее на пороге, Джозеф вошёл в комнату. Пламя уже успело охватить накрытую чехлом кушетку. Зелинский попытался сбить его портьерой, которую тут же оторвал от карниза над входом, но безуспешно. Пожар набирал силу.
- Надобно уходить! – крикнул он ошеломлённому Чартинскому.
- Pourquoi? (Зачем?) – выдохнул Чартинский.
- На его месте могли быть вы, mon cher ami, - равнодушно отозвался Джозеф.
- Он же совсем мальчишка! – не сдержался Адам.
- У этого мальчишки был в руках пистолет, - заметил Зелинский.
Адам, чертыхаясь и проклиная полученную рану, попытался поднять Софью, но не смог.
- Оставь её! – бросил Джозеф.
В ответ на это предложение Чартинский отрицательно покачал головой.
Тихо выругавшись Зелинский взвалил на плечо бесчувственное тело девушки и едва ли не бегом направился к лестнице. Адам беспомощно оглянулся. Присев подле Михаила, он перевернул юношу на спину. Чартинскому показалось, что ресницы Мишеля слегка дрогнули. Стиснув зубы, он подхватил его за плечи и вытащил в коридор из пылающей комнаты.
- Адам! – услышал он с улицы.
Оставив юношу лежать на полу, Адам торопливо сбежал по лестнице вниз.
Около крыльца, верхом на жеребце Мишеля, перебросив через седло Софью, его ждал Зелинский.
- Здесь опасно оставаться, - произнёс он. – Пожар может привлечь внимание.
Повинуясь властному взгляду и тону, Адам вскочил в седло Близард и пришпорив кобылу, тронулся вслед за Джозефом к тому месту, где они оставили своих лошадей.
Проехав полдороги до деревни, Митька остановился.
- Эх! Негоже было барыню с барчуком одних оставлять, - пробормотал себе под нос мужик, разворачивая лошадь.
Чем ближе он подъезжал к усадьбе, тем ярче становилось зарево пожара в сгущавшихся сумерках. Митька пришпорил жеребца. Въехав на всем скаку в парк, он, не останавливаясь, поскакал к пылающему флигелю. Спешившись, мужик вбежал в переднюю.
- Софья Михайловна! Михаил Михайлович! – кашляя от едкого дыма, зычно крикнул он.
Мишель пришел в себя от нестерпимого жара, попытка шевельнуться отозвалась чудовищной болью в спине. Застонав, он приподнялся, пытаясь в дыму пожара разглядеть хоть что-нибудь. Заслышав снизу крик стремянного, Мишель попытался отползти от горящей комнаты.
- Я здесь, - отозвался он и закашлялся. – Я здесь! – собрав последние силы, крикнул в коридор.
- Господи, Барин! Барыня-то где? – подхватывая его за плечи, пробасил Митька.
- Не знаю, - выдохнул Мишель, застонав от боли.
Вытащив барчука на крыльцо, мужик со страхом глянул на обагрённые кровью руки.
- Да что же это? – пробормотал он.
- Поляки здесь были, - пытаясь подняться, прохрипел Михаил.
Оставив юношу подле крыльца, Митька вновь бросился в горящий флигель. Закрываясь рукавом от бушующего пламени, он попытался войти в комнату, на пороге которой нашёл Мишеля. Надетый на нём зипун задымился, глаза слезились.
- Софья Михайловна! – попытался он докричаться до барыни.
Только рёв пламени, пожиравшего деревянные стены, был ему ответом. Чертыхаясь, Митька повернул обратно. «И барыню не спасу, и сам сгину», - пробормотал он в отчаянии, спускаясь по лестнице.
Выбежав из горящего строения, Митька нашёл барина там, где оставил его. Мишель вновь впал в беспамятство. Взвалив юношу поперёк седла и взяв в руки поводья, слуга повёл своего жеребца в сторону деревни, на ходу утирая струящиеся по лицу слёзы рукавом зипуна.