Виновато опустив голову, перед ним явился Митька.
- Искали, ваше сиятельство? – пробасил он, не поднимая глаз.
- В Рощино поедем, - коротко бросил Андрей.
- Как прикажете, - понуро согласился мужик, и, повернувшись спиной к Завадскому, ушёл седлать лошадей.
Флигель выгорел дотла. Обходя пепелище, Андрей с горечью сознавал, что выжить в этом пламени было невозможно. Ведь будь Софи жива, разве не пришла бы она в деревню? Для верности обойдя и господский дом, заглянув в каждую комнату, каждую кладовую, спустившись в опустошённый французами подвал, он обнаружил ещё одну страшную находку. Прослуживший много лет верой и правдой в поместье, Карл Витольдович, не пожелал оставить усадьбу. Вебер надеялся, что сможет убедить захватчиков не трогать вверенного ему имущества, но обезумевшие, голодные французские солдаты закололи его штыками, а обезображенное тело сволокли в подвал, испугавшись расправы, когда вслед за ними в имение явился один из старших офицеров, дабы постараться остановить творимое бесчинство и согнать мародёров обратно в строй. Повидавший всякое на своём веку, Андрей едва удержался от того, чтобы не исторгнуть содержимое желудка прямо на пол подвала. С трудом поднявшись по лестнице, он велел Митьке позаботиться о погребении найденного им тела, управляющего, а сам в мрачных раздумьях отправился обратно в деревню.
Мишель после операции, проведенной Кохманом, был в сознании. Он был единственным, кто видел Софью в последний раз. Путаясь в словах и мыслях, юноша попытался рассказать о произошедшем. С его слов Андрею стало понятно, что Софья была знакома с одним из поляков. Помнится, Раневский говорил ему, что видел Чартинского при Бородино. Сопоставив слова Мишеля и краткий рассказ Александра, Завадский пришёл к выводу, что именно Адам стал виновником сей трагедии.
Андрей никогда ни к кому не испытывал ненависти. Он ненавидел врага в образе французов, но ненавидел также, как все, не испытывая при этом мучительной боли от собственного бессилия что-то изменить, свято веря в то, что правое дело восторжествует и враг будет побеждён. Та ненависть, которую он испытал, выслушав рассказ кузена была совершенно иная: чёрная, разъедающая душу, всепоглощающая, сильная до зубовного скрежета. В своих мыслях он убивал Адама сотнями различных способов, будто смерть его была способна вернуть тех, кого он потерял. О том, что произошло предстояло еще сообщить Раневскому. Кити была совершенно подавлена, и Завадскому стало совестно возлагать на неё ещё и эту непомерно тяжкую ношу. Удостоверившись, что жизни Михаила уже ничто не угрожает и при хорошем уходе он непременно поправится, Андрей вернулся в лагерь. Уединившись в своей палатке, он несколько раз пытался начать письмо, но всякий раз, когда дело доходило о том, чтобы сообщить Александру о смерти Софьи, у него опускались руки. «Я не могу писать о том, - вздыхал он. - Я не видел её тела, как я могу утверждать, что она мертва? Может статься так, что Чартинский увёз её с собой? Нет, - тотчас возражал он себе, - женщина – это не безделушка, которую можно спрятать от посторонних глаз. Непременно возникли бы вопросы и его заставили бы отпустить её». Промучившись до самого вечера, взятой на себя тяжкой обязанностью сообщить это скорбное известие, Завадский всё же написал письмо Александру. Он не с тал писать о смерти Софьи, ограничившись словами о том, что она пропала и найти её не смогли.
Софья пришла в себя, лёжа на кровати в незнакомой ей комнате. Голова гудела как колокол. Комната, где она находилась, имела неряшливый и неопрятный вид: зеркало в высоком трюмо было разбито и расползлось паутиной трещин на некогда гладкой поверхности, портьера на окне была наполовину оторвана. По всему было видно, что и эта усадьба подверглась набегу отступающих французов. Не понимая, где находится, она с трудом поднялась и, сделав несколько неверных шагов до окна, ухватилась обеими руками за подоконник. Разглядывая голый, унылый парк, она с трудом узнавала лежащий перед ней пейзаж. По всему выходило, что ныне она находилась в соседнем Марьяшино. Поначалу она обрадовалась этой мысли, но вспомнив, что хозяева давно покинули имение, впала в уныние. Мучительно раздумывая над тем, как оказалась в заброшенной усадьбе, она попыталась припомнить события, произошедшие с ней накануне. Ее сознание было словно окутано густой пеленой. «Мы были в Рощино, - вспоминала она. – Я, Митька и Мишель. Мишель!» Словно яркая вспышка в её воспоминания ворвалось видение пожара, Михаил, лежащий на полу лицом вниз, пистолет, выпавший из его рук. Схватившись за виски, она осела на пол. «Мишель!» - обхватив себя руками, мысленно простонала она. Яркие картины из недавнего прошлого хлынули сплошным потоком: вот она разговаривает с Чартинским, вот Мишель, который целится в Адама и выстрел. Закрыв лицо руками, Софья беззвучно заплакала. Щека, по которой её ударил высокий рыжеволосый поляк, нещадно саднила.