«Что скажу ей? Зачем приехал? Господи, дурак-то какой!» - повернувшись Морозов зашагал обратно к двери, но удивлённый девичий голос его остановил.
- Александр Афанасьевич, вы ли?
Обернувшись, Сашко замер, глядя на Кити, торопливо спускавшуюся по лестнице. Под приподнятым подолом мелькнула узкая изящная лодыжка. Улыбнувшись ему легко и светло, поспешила навстречу.
- Неужто новости какие привезли? – поинтересовалась, останавливаясь так близко, всего в нескольких шагах.
- Нет, - покачал головой Сашко. – Нет у меня новостей, Екатерина Сергеевна, просто повидаться заехал, - смутился он под пристальным взглядом ясных голубых глаз. – Впрочем, я в ставку еду, ежели желаете, что брату отписать, так я с радостью передам, - нашёлся он.
- Как же вы это хорошо сделали, что заехали к нам? – отозвалась Кити. – Я не задержу вас надолго, - проговорив скороговоркой, Катерина устремилась в свои покои.
Морозов уж не раз бывал в Вознесенском, и обстановка большинства комнат была ему знакома. Пока Кити писала письмо брату, Сашко в нетерпении расхаживал по гостиной, размышляя над тем, стоит ли рассказать Кити о том, что случилось в его жизни накануне.
«Нет, не надобно, - вздохнул он. – Всё это будет одно хвастовство, будто я пытаюсь тем самым обратить её внимание на себя».
Сосредоточенно нахмурив брови, Катерина торопливо писала. Мысли путались в голове, и потому письмо вышло несколько сумбурным. Перечитав его, она нахмурилась, но переписывать не стала. Помахав листом в воздухе, чтобы быстрее высохли чернила, девушка сложила его в конверт и запечатала восковой печатью.
Кити бегом спустилась по лестнице и только перед дверями гостиной замедлила шаг и несколько раз глубоко вздохнула, стараясь выровнять дыхание. Войдя, она протянула Морозову запечатанный конверт.
- Вот, ещё раз благодарю вас, что подумали обо мне, - улыбнулась она.
Сашко взяв конверт из её рук, ненароком коснулся тонких пальцев. Поддавшись какому-то безумного порыву, он поднёс к губам изящную кисть и коснулся поцелуем тонкого запястья. Кити поспешно отдёрнула руку, совсем по-детски спрятав её за спину.
- Простите, - залился смущённым румянцем Морозов.
Девушка едва заметно покачала головой. Каким-то внутренним женским безошибочным чутьём, она угадала его интерес к своей персоне и совершенно растерялась от этого открытия.
- Ещё раз… благодарю вас, - запинаясь, выдавила она из себя.
- Мне пора, Екатерина Сергеевна, - поспешно распрощался с ней Сашко.
Она не вышла проводить его. Накидывая на плечи плащ, Морозов всё ещё пребывал во власти тех ощущений, что испытал, когда ощутил вдруг под своими губами биение тонкой жилки пульса на запястье Кити. Сердце обмирало, при воспоминании о тепле её кожи, о тонком аромате резеды, исходившем от её рук. «Так бы и целовал каждый тонкий пальчик, перепачканный чернилами», - улыбнулся своим мыслям юноша. Он вновь прикрыл глаза, восстанавливая в памяти светлый образ: ясные голубые глаза, легкое облако белых льняных кудряшек, выбившихся из причёски, обрамлявшее нежный овал лица, тонкий нос, стройная шея, изящные ключицы и тонкий стан.
Кити из окон библиотеки взглядом проводила всадника, удалявшегося прочь по подъездной аллее. «Что же это? Ах, как это возможно? Зачем он? - сердилась она. – Не хочу!» Закрыв лицо ладонями, она вдруг разрыдалась жалобно и горько. Память еще хранила иной образ. Закрывая веки, она ещё видела перед собой серо-зелёные глаза, нежную улыбку, обращенную к ней одной. Она всё ещё помнила вкус его поцелуев, силу и нежность крепких объятий в те краткие мгновение, когда они оставались наедине. «О, Серж! Как ты мог оставить меня?» - смахнув вновь набежавшие слёзы, мысленно упрекнула она Чернышёва. Вновь болью стиснуло сердце и сдавило горло.
Остановившись в дверях библиотеки, Мишель так и не решился подойти. Он не выносил вида женских слёз, потому как просто терялся в такие мгновения, не зная, как себя вести и что предпринять, чувствуя себя бесполезным и совершенно беспомощным.