- Проснулись, барыня? Я свечи сейчас зажгу, - засуетился он.
- Александр Сергеевич приехали? – поинтересовалась Мари.
- Не было ещё, - зажигая от лучины свечи в подсвечнике на столе, - помотал головой денщик.
– Прохора вашего я устроил туточки в сенях, - добавил он.
Мария только махнула рукой на это его замечание. Скинув с плеч расстёгнутый салоп, она прошлась по комнате, разминая ноги и поясницу. В желудке давно урчало от голода, слегка кружилась голова. Под окном послышалось ржание лошади. Мари замерла, сердце забилось часто и тяжело, во рту разом пересохло.
Спешившись, Раневский ввёл своего гнедого на поводу в ворота. Разглядев в густых сумерках крытый возок, стоящий во дворе, Александр удивлённо обошёл его кругом. Он не ждал никаких гостей. Прихрамывая, он поднялся на невысокое крылечко и вошёл в сени. В углу на соломенном тюфяке испуганно шевельнулся незнакомый ему мужик.
- Тимошка! – позвал своего денщика Раневский.
- Туточки я, барин, - выскочил из горницы в сени Тимофей. – Гостья к вам, - шепнул он тихо.
- Гостья? – вздёрнул бровь Раневский.
На какой-то сумасшедший миг ему вдруг подумалось, что Софья ждёт его там, в горнице. Рванув на себя дверь, Александр поспешно переступил порог. Мари, поднялась с лавки ему навстречу и, сделав пару шагов, замерла в нерешительности.
- Здравствуй, Саша, - попыталась улыбнуться она дрожащими губами.
- Мари? – Александр провёл ладонью по лицу, но видение не исчезло. – Мария Фёдоровна, какими судьбами? Что вас в Польшу привело?
- Я к тебе… к вам, Александр Сергеевич, приехала, - смутившись его холодного тона, отозвалась Мари.
- Жаль, сударыня, что такую дальнюю дорогу вы проделали совершенно напрасно, - закрывая за собой двери, заметил Раневский.
Мария закусила в отчаянии губу. Защипало в носу, глаза обожгли подступившие слёзы, сдавило горло. Ей невыносимо захотелось ответить ему что-нибудь язвительное, но ничего не приходило на ум. Отвернувшись от него, она вдруг расплакалась, тихо не в голос, утирая слёзы и размазывая их по щекам, как маленькая обиженная девочка. Разве такого приёма она ожидала? Нет, конечно, она не думала, что он встретит ее с распростёртыми объятьями, но Боже, каким холодом веяло от его слов и взгляда. Плечи её затряслись от беззвучных рыданий.
Раневский тяжело и шумно вздохнул за её спиной. «Это все моя вина, ежели бы я тогда не… Ах, что теперь говорить о том, всё равно что из пустого в порожнее!» Шагнув стоящей к нему спиной женщине, Александр обнял вздрагивающие плечи.
- Ну, полно, Маша! Полно! – тихо прошептал он, поглаживая её по рукавам алого бархатного платья.
Повернувшись в его объятьях, Мария спрятала заплаканное лицо на его груди.
- Я так стремилась… я так… - заикаясь, начала говорить она.
- Машенька, мне право жаль, но вы зазря сюда приехали, - прошептал ей на ухо Раневский. – Зачем же вы?
- Не прогоняйте меня, - подняла она к нему блестящие от слёз глаза. – Я всё равно последую за вами. Я вас нисколечко не стесню, я на полу буду спать, - горячо заговорила она.
- Ну, что же вы! Как можно? Что же вы как маркитантка какая за армией следовать собираетесь? – смутился Александр. – Подумайте о вашей репутации. К чему вам это?
- Что мне с той репутации? Что мне с того, что обо мне думать станут? Ежели самое моё горячее желание видеть вас. Мне ничего более не нужно.
Раневский отпустил её и отступил на несколько шагов.
- Поезжайте домой, Маша. Не нынче, разумеется. Поутру, как рассветёт.
Мари тяжело вздохнула и покачала головой.
- Я буду рядом. Хотите вы того или нет. Ежели вы прогоните меня, я всё равно не уеду.