От этих признаний сжималось сердце, ведь не мог ответить тем же, зная, что услышать эти простые три слова для неё будет самым желанным. Как не похоже было это на то, что с таким щемящим чувством нежности вспоминалось ему порой. Чуть удивленно распахнутые серо-голубые глаза, тихий полувздох, полустон: «Саша, Сашенька», чувство томной неги, охватывающее обоих после, когда, не размыкая объятий, тянулись друг к другу, чтобы коснуться губ, разгоряченной чуть влажной от выступившей испарины кожи и дразнящий шёпот, щекотавший ему ухо: «Alexandre, mon cher, mon amour». Как любил целовать её прямо в лукавую улыбку, полную сознания своего женского превосходства.
Всё, что происходило между ним и Мари было лишь слепым влечением плоти, желанием мужчины, изголодавшегося по нежной женской ласке, ведомого многовековым инстинктом, после удовлетворения которого возникало жалкое чувство неловкости и даже брезгливости от осознания собственной слабости. Да, слаб, слаб оказался, когда ежедневно она представала перед ним манящим сладким соблазном, когда невольно подмечаешь кокетливый изгиб стройного стана, мягкость соблазнительных губ, плавность и томность движений, рассчитанных на то, чтобы увлечь.
Проснувшись, едва забрезжил рассвет, Александр бросил хмурый взгляд на спящую рядом женщину. Мария не отпускала его даже во сне, положив ладошку ему на грудь, туда, где билось сердце. Запоздалое раскаяние и сожаление вырвались из груди глубоким вздохом. Надежда на то, что ему удастся уговорить её вернуться в Россию, как только настанет пора сниматься с места, таяла вместе с остатками уходящей ночи. Как теперь, глядя ей в глаза, после того, как сам поддался соблазну, просить её уехать?
- Bonjour, - сонно улыбнулась Мари.
Тёплая ладошка скользнула по небритой щеке, кончиком указательного пальца, она обвела тонкий шрам на скуле около виска. Александр высвободился из её рук и поднялся с жёсткого неудобного ложа.
- Bonjour, Мари. Я сегодня уезжаю в Калиш, - стараясь не смотреть ей в глаза, обронил Раневский. - Завтра мы выступаем, а вам следует остаться в городе. Я пришлю за вами экипаж и сообщу, когда можно будет увидеться.
Раневский сдержал своё слово и на следующий день за madame Домбровской из Калиша прибыл экипаж с запиской от его имени. Александр весьма коротко писал, что ему удалось оставить за ней квартиру, где до того проживал граф Завадский уплатив хозяину наперёд за месяц, и более ни строчки, ни слова, ни намёка о том, что отныне связывало их. Мария то и дело поторапливала прислугу, надеясь застать Раневского в городе, но надеждам её не суждено было сбыться. К тому времени, когда они въехали в Калиш, русская армия уже покинула его пределы, направляясь в Дрезден.
Форсированными переходами к началу апреля, одолев почти четыреста вёрст, армия вышла к Эльбе под Дрезденом. Главнокомандующий русской армией светлейший князь Кутузов в виду заметно пошатнувшегося здоровья отстал от армии и остался в небольшом городишке Бунцлау. Шестнадцатого апреля весть о его кончине достигла армии. Командование армией по распоряжению Императора Александра перешло к генералу от кавалерии графу Витгенштейну. Может смерть Кутузова, таким образом, повлияла на настроения, царившие в армии, но победоносное шествие прервалось, и попытка штурма Дрездена оказалась неудачной. Обеим противоборствующим армиям требовался отдых и свежее пополнение. Было заключено временное перемирие, но о том, сколько оно продлиться договорённости не было. Первая кирасирская дивизия, в составе которой находился и Кавалергардский полк, отступила к местечку под названием Гроткау, где и остановилась на квартирах в окрестных деревеньках.
Раневский помнил о своем обещании, данном Мари при отъезде из Калиша, но не торопился его исполнить. Полк занимался приведением в порядок конского состава амуниции, весьма пострадавших от беспрестанных и зачастую форсированных переходов. С этим возникли определённые трудности вследствие необузданного казнокрадства интенданта полка, недостатка денег и запрещения, наложенного Государем на использование средств Пруссии, воюющей против Bonaparte в одной коалиции с Россией.
Памятуя о неудобствах проживания под одной крышей с Мари в деревенской избе, Александр на этот раз оставил эскадрон и нанял небольшую, но уютную квартиру в городишке. Расположившись в маленькой гостиной, Раневский просматривал почту, когда на пороге комнаты появился Андрей.