- Боже, я так ждала! Так ждала твоего письма! – быстро заговорила она.
Обняв тонкий стан, Раневский коснулся небрежным поцелуем разрумянившейся щеки.
- Я всегда держу своё слово, - улыбнулся он её неподдельной радости.
Прекрасная погода, установившаяся в конце мая, сделалась в июне холодной. Целыми днями дул промозглый ветер, стихавший только под вечер, и, несмотря на то, что ночи были довольно прохладными Мари и Александр подолгу гуляли по узким улочкам прусского городка. Их часто видели в обществе друг друга, и вскоре их совместное появление, где бы то ни было, перестало вызывать любопытство, хотя толки разного свойства продолжали ходить вокруг этой une liaison scandaleuse (скандальная любовная связь).
Первое время по заключении перемирия войска не рассчитывали, что оно продолжится долго, но, не смотря на это, часто устраивали военные смотры и парады. Высочайший смотр трём дивизиям кирасир и гвардейской кавалерийской дивизии состоялся шестнадцатого июля между Михелау и Оссигом в присутствии короля прусского и принцессы Шарлотты (будущая супруга Николая I императрица Александра Фёдоровна). Madame Домбровская была среди числа восторженных зрителей. Мари не сводила глаз с эскадрона Раневского и с него самого, ехавшего на своем гнедом в авангарде колоны. После высочайшего смотра, все офицеры командования были приглашены на торжественный обед.
Вернувшись на квартиру, Александр облачился в парадный вицмундир. Выйдя в гостиную и застав там Мари, перелистывающей какую-то книгу с выражением обиды на хорошеньком личике, Раневский передумал идти один.
- Мари, отчего вы не переменили платье? – улыбнулся он. – Эдак мы с вами опоздаем.
- О, я и не надеялась, что вы пожелаете, взять меня с собой, - поспешно поднимаясь с кушетки, улыбнулась она. – Дайте мне четверть часа, и я буду готова, - оглянувшись в дверях, пропела она.
За обедом вниманием Раневского завладел генерал Шевич. Ещё издали заприметив его, входящим в большой зал замка одного из представителей местной аристократии, Иван Егорович устремился ему навстречу.
- Александр Сергеевич, право слово вы совсем забыли старика, - шутливо укорял он его, при встрече.
Весьма сдержано кивнув Мари, Шевич увлек Раневского к укромному алькову в углу зала.
- Мне бы хотелось поговорить с вами о вашем воспитаннике Морозове, - сразу перейдя на серьёзный тон, начал генерал.
- Вы недовольные им? – поинтересовался Раневский.
- О, Александр Афанасьевич весьма умный, честолюбивый и исполнительный молодой человек, - заверил его Шевич. – Речь о другом. Помниться, вы рекомендовали его мне как своего дальнего родственника, но я никогда не слышал, чтобы вы состояли в родстве с генералом Астаховым.
- Я никогда и не был в родстве с генералом Астаховым, - удивлённо отозвался Александр.
- Может быть это ошибка, досадное недоразумение? – пожал плечом Иван Егорович. – Дело в том, что я недавно получил письмо от него. Пётр Григорьевич обращается ко мне с просьбой устроить отпуск своему внуку Морозову Александру Афанасьевичу, потому как его супруга, а стало быть, бабка Морозова весьма тяжело больна и хотела бы увидеть внука, ну вы сами понимаете…
- Признаться честно, мне ничего не понятно, - пробормотал Раневский. – А что сам Морозов говорит вам на то?
- Я решил переговорить сначала с вами, но коли вам ничего не известно…
- Вы позволите мне сначала переговорить с Морозовым? – осведомился Александр.
- Разумеется, я надеюсь, что вы разберетесь в этом деле, - согласился Шевич.
Заинтригованный словами генерала, Раневский обвёл задумчивым взглядом зал в поисках madame Домбровской, обнаружив её в обществе поручика Истомина и, недавно произведённого в ротмистры, Салтыкова.