- Беги! – сорвался с губ хриплый крик.
Всё это длилось какое-то краткое мгновение, но ей показалось, что время остановилось. Один из сорванцов, по виду самый старших из них, ухватил мальчишку за руку и в самый последний момент дёрнул его к себе, вместе с ним прижимаясь к стене дома.
Коляска пронеслась мимо, раздавленные фрукты так и остались лежать на мостовой, а Адам потрясённый, тем, что Софья заговорила, не мог сдвинуться с места.
- Заплатите ей, - тихо прошептала Софи, горло саднило от громкого крика.
Послушно вынув из кармана несколько мелких монет, Чартинский отдал их торговке.
- София, ваш голос… - улыбнулся он дрожащими губами. – Вы вновь говорите.
Софья усмехнулась, О, сколько ей хотелось сказать ему. Вряд ли он будет этому также рад, когда она, наконец, выскажет ему, всё, что у неё накипело на душе.
Глава 34
Звук собственного голоса казался Софи чужим, будто и не она вовсе нынче пыталась объясниться с Чартинским, заставить его понять, что нет на земле такой причины, которая заставила бы её остаться подле него добровольно. Адам нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла, беспрестанно поправлял падающую на глаза тёмную прядь, лицо его то бледнело, то вновь покрывалось ярким румянцем. Не выдержав напряжения, он вскочил с кресла и забегал по комнате.
- Вздор! Вы говорите бессмысленный вздор, София! Не может быть и речи о том, чтобы вернуться в Россию, - вскричал он, не в силах более сохранять спокойствие. – Что меня ждёт в Петербурге? Виселица?
- Ваш дядюшка весьма влиятельный человек, Адам, - тихо заметила Софи. – Он найдёт способ избавить вас от ответственности, хоть вы того и не заслуживаете, - едко закончила она.
Чартинский вновь побледнел, в глазах полыхнула сдерживаемая не дюжим усилием воли ярость. На мгновение Софье сделалось страшно, но Адам сумел взять себя в руки и заговорил уже спокойнее.
- Подумайте о том, что вас ждёт по возвращению, Софья Михайловна. Думаете, ваш муж, - словно выплюнув последнее слово, скривился Чартинский, - ежели он, конечно, не пал на полях сражений и всё ещё жив, будет рад узаконить дитя, что вы носите? Моё дитя, - добавил он.
Софья отвела глаза.
- Даже если и так, и всё же я бы предпочла вернуться в Россию, пусть бы даже Александр и пожелал оставить меня.
- Я не позволю вам вернуться. Я не позволю вам рисковать вашей жизнью и жизнью моего ребенка, - остановившись перед ней, Чартинский опустился на колени, завладел её руками и принялся целовать тонкие пальцы. – Как же вы не поймете, что я люблю вас. Мне невыносима даже мысль о разлуке с вами, - горячо заговорил он.
- Но я вас не люблю, Адам, - вздохнула Софи. – Ваша любовь для меня будто клетка для птицы. Она душит меня.
- Завтра мы поедем в Париж, - не желая слушать возражений, настоял Чартинский. – Вы войдёте в мой дом как княгиня Чартинская.
- Но ведь это обман. Общество не простит вам обмана, - устало возразила Софья.
- Предпочитаете, чтобы вас считали моей содержанкой, а вашего ребенка незаконнорождённым ублюдком? – поднялся с колен Чартинский и глянул на неё сверху вниз.
- Я и есть ваша содержанка, хоть и не по своей воле, - вздохнула молодая женщина.
- Я просил вас быть моей женой и готов просить вас о том ежечасно, ежеминутно, - задыхаясь от переполнявших его эмоций, заговорил Адам.
- Довольно! – остановила поток его красноречия Софья. – Довольно, Адам! Я не желаю более слышать о том. Избавьте меня от разговоров на эту тему.
- Как пожелаете, madame, - склонил голову Чартинский. – Хотя я надеюсь, что голос разума всё же возобладает над эмоциями.