Софи историю рассказанную княгиней слушала, что называется, в пол уха, размышляя над обстоятельствами собственной жизни, приведшими к такому незавидному положению. «Всего одна лишь маленькая ложь повлекла за собой горы и горы новой лжи. И вот они нагромождаются друг на друга и за ними уже невозможно разглядеть истины, - вздохнула она, припомнив, как солгала Чартинскому о его отцовстве. – Но кто знает, чем бы обернулось для меня стремление к истине? Что было бы, коли Чартинский узнал, что вовсе не его дитя я ношу? И что будет, когда о том станет известно?»
По подсчётам Софьи дитя должно было появиться на свет самое большое через полтора месяца, и тогда станет совершенно очевидно, что Адам не может быть отцом ребёнка. Этот момент страшил Софью более всего. С другой стороны, объявив её своей женой, он вынужден будет признать младенца своим, но кто знает, каким образом он отплатит за подобный обман? Софья настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила тишины воцарившейся за столом.
- Ma chérie, - тихо обратился к ней Адам, - маменька спрашивали, как вы себя чувствуете?
Софья, подняв голову и встретившись взглядом с чёрными глазами княгини, слабо улыбнулась:
- Je vous remercie, madame. Tout est bien. (Благодарю, мадам. Всё хорошо).
Княгиня Луиза снова заговорила. На этот раз молодая женщина внимательно прислушивалась к её словам, поскольку говорила княгиня очень быстро и эмоционально, а Софи с трудом поспевала за её мыслью.
- Адам рассказал мне, что вы познакомились в доме его дядюшки, и что это была любовь с первого взгляда, - улыбнулась княгиня. – Не могу сказать, что я одобряю столь поспешный брак, но понимаю. Война это так страшно! Это чудо, что вам удалось встретиться вновь и избежать всех опасностей по дороге в Париж.
- Воистину, иначе, чем чудом это не назовешь, - тихо заметила Софья, наградив Чартинского испепеляющим взглядом.
- Не могу поверить, что скоро стану бабушкой, - тихо рассмеялась madame Чартинская. – Я была немногим младше вас, когда Адам появился на свет.
Софи ощутила, как кровь бросилась ей в лицо, окрашивая шею и щёки пунцовым румянцем.
- Маменька, вы совсем смутили Софи, - с мягким укором, вставил в разговор Чартинский. - Ma chérie, не хотите ли совершить прогулку перед сном? – обратился он к Софье.
- С большим удовольствием, - поднимаясь из-за стола, ответила Софья.
Накинув на плечи плащ, и захватив перчатки, Софья столкнулась с Адамом перед дверью апартаментов, где её разместили. Чартинский молча предложил ей руку и повёл по узким коридорам к выходу. Спустившись с крыльца, они направились в сторону освещённой неярким светом фонарей аллеи.
- Я догадываюсь, что у вас ко мне множество вопросов? – тихо начал Адам, когда они удалились от дома на почтительное расстояние.
Софья кивнула головой:
- Вы нагромоздили чудовищные горы лжи, сударь, - резко ответила она.
- Только от вас, София, зависит, станет ли эта ложь правдой или нет, - подстраиваясь под её неспешный тяжёлый шаг, ответил Чартинский.
- Вы забыли. Я уже замужем! – повысила голос Софи.
- Вы так уверены в этом? – парировал Адам. – Однажды вам уже довелось примерить траур по супругу, и он тогда тоже воевал.
Болезненно заныло в груди от того, что Чартинский сам того не ведая, высказал вслух её самые потаённые страхи.
- Ваша сестра сказала, что русские уже в Варшаве. Думаю, вскоре они будут и в Париже, - помолчав некоторое время, добавила Софья.
- Отчего вы так уверены, что так будет? – усмехнулся Адам. Да, в последнее время Bonaparte терпит поражение за поражением, и даже может статься так, что войска союзников всё-таки войдут в Париж. Но отчего вы думаете, что Раневский будет среди них?