Глава 36
После появления на свет близнецов весь мир Софи сосредоточился вокруг них, почти всё время она проводила в детской, сознательно избегая Чартинского и княгиню Луизу. Но невозможно было бесконечно прятаться от жизни за стенами детской комнаты. Эта жизнь так и норовила ворваться в уютный тихий мир и напомнить Софи, что за пределами маленького тесного круга обитателей живописного поместья в предместьях Парижа жизнь летит стремительно и неудержимо.
В одно погожее августовское утро за завтраком под предлогом того, что Софье необходим новый гардероб, княгиня Луиза уговорила её поехать в Париж. На резонное возражение Софьи, что модистка могла бы приехать и в Сен-Дени, Луиза весело рассмеялась.
- О, моя дорогая, конечно, какая-нибудь безвестная белошвейка могла бы и приехать в поместье, и почла бы это за честь, но вы достойны самого лучшего, потому мы поедем в Париж. Фели, - обратилась она к дочери, - не желаешь составить нам компанию?
Фелисия оторвалась от созерцания содержимого тарелки и вяло улыбнулась матери.
- Если вы не возражаете, maman, мне бы хотелось статься дома, - отозвалась девушка. – Уверена вам и без меня не будет скучно.
Софья давно заметила, что сестра Адама её не жалует. Впрочем, она и не искала её расположения, прекрасно понимая причину подобного к себе отношения. Не было сил изображать счастливое замужество, и она, насколько хватало её изобретательности в поиске различных поводов, старалась держаться от Чартинского подальше. Впрочем, в последнее время она не сильно преуспела в том. Адам всё чаще вторгался в её дела и мысли, невозможно было жить бок о бок с ним и не замечать его вовсе. Сие не осталось незамеченным и потому отношения между Софи и Фелисией день ото дня становились всё холоднее. Княгиня Луиза также отметила весьма напряжённые отношения между молодыми супругами, но отнесла последнее насчёт тоскливой меланхолии, овладевшей молодой женщиной после рождения мальчиков. От того Луиза всеми силами старалась окружить Софи заботой и вниманием, вывести её из этого состояния, развлечь по мере сил и скрасить её досуг. Именно для того и затевалась поездка в Париж.
- Я отвезу вас, - поднялся из-за стола Чартинский.
- Право не стоит, - улыбнулась княгиня Луиза. – У нас есть свои маленькие женские секреты, которые нам хотелось бы обсудить без мужского общества, - повернулась она к Софье.
Софи рассеянно кивнула в ответ на реплику княгини.
- Я только переменю платье, - поднялась она из-за стола и торопливо вышла из столовой.
Чартинский догнал её на лестнице, ведущей на второй этаж.
- София, надеюсь, вы не станете совершать поступки, о которых в последствие пожалеете? – ухватил он её за руку чуть повыше локтя.
- Боитесь, что я убегу? – вздёрнула бровь Софья. – Полно, Адам. Вы лучше меня знаете, что мальчики удержат меня подле вас надёжнее самых крепких оков.
Софья вырвала у него руку и продолжила подниматься вверх, но не успела преодолеть и двух ступеней, как Адам вновь её остановил, преградив ей путь.
- Мне право жаль, что вы смотрите на меня как на своего тюремщика, - торопливо заговорил Чартинский. – Признаться, я вовсе не желал, чтобы мы с вами стали врагами.
- Вы сделали всё для того, monsieur (сударь), - сделала попытку его обойти Софья.
- София, Бога ради, - стукнул кулаком по перилам Адам. – Что мне было делать тогда? Оставить вас в пылающем флигеле, подле тела вашего брата? Я спас вам жизнь! – горячо возразил он.
- Я вас о том не просила, - вздохнула Софи, глядя на него снизу вверх.
- Нежели вы бы предпочли смерть жизни со мной? – тихо спросил Чартинский.
Софья отвернулась. Ей не хотелось лгать, но сил ответить на этот вопрос, глядя ему в глаза она в себе не ощущала. Да и что сказать? Нет, конечно же, нет. Разве можно предпочесть смерть жизни. Кто его знает, что ждёт за той чертой, когда гаснет сознание и разум? Жизнь научила её всё подвергать сомнению. От того и не спешила она с выводами о том, что же лучше: жизнь на земле с её подчас нешуточными испытаниями силы и воли, страданием от потери близких и родных, или царствие небесное, что должно бы ожидать праведников с окончанием их земного пути?