- Я вовсе не желаю сражать, кого бы то ни было, - довольно сухо отозвалась Софи.
- Не лукавьте, - усмехнулась княгиня. – Каждая женщина желает быть предметом восхищения, но мало кто того достоин.
Софи опустила глаза. Вспомнилась собственная юность, трепетное ожидание первого выхода в свет, первое волнение влюблённого сердца и грандиозный провал, за которым последовало поспешное замужество и скорое вдовство. При мыслях о Раневском вновь болезненно заныло сердце: «Где он нынче? Что с ним?» Эти вопросы часто не давали ей спать по ночам, когда она лежала без сна, глядя в потолок, пытаясь представить или придумать, как ему живется нынче без неё, думает ли о ней, вспоминает, или уже забыл? Догадывается ли о том, что произошло на самом деле?
Княгиня, заметив, что ее молодая спутница вновь впала в уныние, тихонечко вздохнула:
- Простите меня, Софи, я вовсе не желала вас обидеть, - добавила она.
- Вы вовсе не обидели меня, madame, - отозвалась Софья. – Вы правы, - робко улыбнулась она. – Каждая женщина в тайне, даже если не желает признаваться о том вслух, мечтает о том, чтобы ей восхищались.
- У вас будет возможность сполна насладиться тем, - весело произнесла княгиня Чартинская. – На будущей неделе Изабелла устраивает небольшой вечер и нас ожидают с визитом.
Не то, чтобы Софи не догадывалась о планах матери Адама ввести её в Парижское общество, попросту предпочитала не думать о том. Всё это время она жила в каком-то ожидании чего-то, какого-то события, что непременно должно произойти и изменить её жизнь. Сколько раз она говорила себе, что надобно потерпеть ещё немного, ещё чуть-чуть, вот-вот, совсем скоро, может быть, даже завтра всё изменится. Но дни проходили за днями, и ничего не менялось, но чувство ожидания не покидало её, хотя объяснить даже самой себе, чего именно она ждёт, Софи была не в силах.
Ей хотелось отговориться от посещения салона madame Дюбуа, но с ходу не удалось придумать мало-мальски правдоподобной отговорки: «Всего через седмицу, - нахмурилась она. – Это неизбежно, увы. Ведь Адам наполовину француз», - вздохнула Софи.
То, что Изабелла именовала небольшим раутом, на деле оказалось довольно внушительным собранием. У madame Дюбуа собирались в основном уцелевшие после кровавого революционного террора представители старой аристократии и их отпрыски. Этот вечер чем-то напомнил Софье салон у Бетси, с той лишь разницей, что в Петербурге всё же хоть иногда да была слышна русская речь.
Гости также собирались группами, обсуждали новости, доходившие в Париж с полей сражений, дамы злословили по поводу общих знакомых, горячо обсуждали новое увлечение оставленной Bonaparte ради нового брака императрицы – обычная праздная светская беседа, в которую появление в Парижском обществе русской жены князя Чартинского, внесло новые поводы для толков и сплетен.
Луиза водила Софью за собой от одной группы гостей к другой, живописуя своим знакомым историю поспешного романтичного брака своего сына с русской аристократкой в самом сердце войны и последующего бегства в Париж. Софья через силу улыбалась, в душе ужасаясь той лжи, что увеличивалась, словно снежный ком, катаемый детворой по заснеженному двору в, ставшем ей родным, Завадном.
Проходя вслед за Луизой мимо двух весьма почтенного возраста господ, она услышала несколько фраз, сказанных о последнем сражении Bonaparte под Дрезденом. По словам седовласого господина в чёрном фраке, Наполеону удалось одержать победу, а войска союзников понесли серьёзные потери. Софья, не став прислушиваться к дальнейшему продолжению разговора, с треском захлопнула веер из слоновой кости так, что несколько тончайших пластинок с хрустом сломались.
Слова о многочисленных потерях привели её в состояние сильнейшего волнения: «Андрей, Раневский, Морозов, все ли живы?» Пытаясь унять свои страхи и совладать с эмоциями, так явно проступившими на её лице, она спешно вышла на террасу. Отойдя в самый дальний угол, туда где заканчивалась мраморная балюстрада и начиналась лестница, ведущая в сад, Софи несколько раз глубоко вздохнула, сморгнула слёзы, застившие глаза и, стянув перчатку, дабы не оставить на ней следов, вытерла несколько прозрачных капель, застывших на щеке.