Она уже собиралась вернуться, когда услышала тихий разговор двух женщин. Ни одной из дам её не представляли, но едва расслышав несколько слов, она тотчас поняла, что разговор шёл о ней.
- Я слышала, что он вывез её прямо из горящей Москвы, - шёпотом сообщила своей собеседнице высокая блондинка.
- Вот как. Я мне говорили, что они познакомились в Петербурге. У Чартинского там родственники. Совершенно не представляю, как можно жить в этой варварской стране. Поль чудом вернулся. Он был ранен в битве под Москвой. Так вот он говорил, что это сами русские сожгли свою столицу, только бы она не досталась победителям.
- Поистине ужасно, - согласилась блондинка. – Но всё же княгиня довольно мила, хотя её манеры… да и воспитание оставляют желать лучшего.
Софья вспыхнула. Нестерпимо захотелось уйти и более не слушать сплетни о себе самой, но, увы, для того, чтобы вернуться в гостиную ей пришлось бы выйти из тени на свет, падающий из распахнутого настежь французского окна и тем самым обнаружить своё присутствие. Ничего не оставалось делать, как только дождаться, когда любительницы подышать свежим воздухом закончат делиться друг с другом новостями и уйдут с террасы.
Затаившись в темноте, она мысленно вернулась в прошлое: «Как странно складывается моя жизнь, - вздохнула она. – Судьба кидает меня, как щепку в бурном море. Могла ли я, будучи в Петербурге, при знакомстве с Чартинским и отвергая его ухаживания, предположить, что когда-нибудь буду зависеть всецело от его прихотей и желаний? Нет, конечно. Кто мог подумать о таком? И здесь всё так же, как было в Рощино. Война уже совсем близко, но все они уверены, что она их не коснётся никогда. Они пьют, едят, злословят, смеются, обсуждают бывшую императрицу, и война для них это лишь слово, а что оно означает, они вряд ли могут себе представить».
Дамы, обсуждавшие её, вернулись в гостиную. Задумавшись, она и не заметила, как осталась одна, но ненадолго. Опираясь на балюстраду обеими руками, Софья наклонилась вниз, всматриваясь в тёмную гладь небольшого пруда, в котором отражалась полная луна.
- София, - тихий голос за спиной заставил её вздрогнуть.
Она едва не подскочила на месте, когда руки Адама в светлых перчатках опустились на её обнажённые плечи.
- Я потерял вас, - прошептал Чартинский, так близко к ней, что его дыхание шевельнуло тонкие волосы у основания её шеи.
- Мне захотелось побыть одной, - повела плечом Софья, стараясь сбросить его руки.
- Разочарованы, что я нарушил ваше уединение? – усмехнулся Адам.
- Признаться честно? Да разочарована, - тихо отозвалась Софья.
- Такая дивная ночь, - убрав руки за спину, заметил князь. – Тишина, звёзды, луна, только вы и я.
- Прошу вас, давайте вернёмся в гостиную, - пытаясь не выдать нарастающую в ней панику, вызванную его романтичным настроем, попросила Софья.
- Отчего же? Ведь вам неприятно это общество. Я наблюдал за вами, София. Вы через силу улыбаетесь, вам скучно. Так зачем же спешить вернуться туда, откуда вы сбежали столь поспешно? Вы боитесь оставаться со мной наедине? – поинтересовался он.
- Я не боюсь, - возразила Софья. – Я не желаю…
- София, я довольно долго ждал, - вкрадчиво шепнул Адам. – Я не докучал вам, полагая, что вам надобно время, дабы прийти в себя, но я отнюдь не святой и обетов целомудрия не давал.
- Я тем паче не давала вам никаких обещаний, клятв и обетов, - отступая от него на несколько шагов, отозвалась Софья.
- Думаете, меня это остановит? – небрежно обронил Чартинский. – Даже в глазах моих родных, вы, София, моя жена.
- Вас нисколько не смущает, что я не желаю того? – тихо спросила Софья.
Адам шагнул к ней и, обняв одной рукой тонкий стан, притянул к себе. Удерживая другой рукой её подбородок, он коснулся её губ быстрым поцелуем.
- Вы захотите, также, как я того желаю, - пообещал он.