- Александр Сергеевич, мне не хуже вас известно о положении кавалерии, - повысил голос Депрерадович, но, тем не менее, не обратить внимания я не могу, - развёл он руками. – Коменданту будет доложено, что виновные наказаны, но впредь пусть ваши люди более не попадаются на том. Две седмицы назад застрелили двух фуражиров, мне подобные инциденты более не надобны, - закончил он.
Генерал замолчал. Отчего-то Раневского показалось, что Николай Иванович испытывает некую неловкость. Обычно Депрерадович при разговоре смотрел собеседнику прямо в лицо, но вот ныне, он то и дело отводил взгляд. Не укрылся от внимания Александра и тяжелый вздох, предшествующий продолжению их разговора.
- Но я не за тем просил вас остаться, - понизил голос Николай Иванович. – Право, мне неловко зачинать сей разговор: не к месту он и не ко времени, но уж коли обещал…
- Я вас не совсем понимаю, - осторожно заметил Раневский.
- По слухам с вами путешествует некая особа, - внимательно вглядываясь в лицо полковника, продолжил Депрерадович.
- Я того не отрицаю, - нахмурился Раневский, - но не понимаю, какое касательство вы к тому имеете.
- Так уж вышло, - вздохнул Депрерадович, - что особа сия моя дальняя родственница.
- Madame Домбровская? – не сумел сдержать удивления Александр.
Генерал кивнул головой:
- Мария Фёдоровна племянница супруги моего брата.
Раневский рассеянно потер висок:
- Какого ответа вы ждёте от меня? – вырвалось у него.
- Александр Сергеевич, вы же понимаете, что молодая женщина, находясь на вашем попечении… как бы это сказать по мягче, - смутился генерал.
- Являясь моей любовницей, - пришёл ему на помощь Раневский, - становится парией в обществе.
Депрерадович устало опустился на стул:
- Присядьте полковник, - махнул он рукой на другой стул. – Я слышал, вы овдовели.
- Тело моей супруги так и не было найдено, - уклонился от прямого ответа Раневский.
Александр, остро почувствовал мучительную неловкость генерала от того, что ему приходится обсуждать подобные вещи со своим подчинённым. Раневский не виделся с Мари уже более месяца. Проведя порознь столько времени, он вполне справедливо полагал, что слухи ходившее о его отношениях с madame Домбровской должны бы уже пойти на убыль. К тому же последнее её письмо к нему вселяло в надежду на то, что она одумалась и более не станет цепляться за него. «Как же некстати был этот разговор с генералом! Кому только в голову пришло донести до Депрерадовича о всех перипетиях отношений с Мари?» - в сердцах думал Раневский. Однако, надобно было что-то отвечать:
- Николай Иванович, - поднялся он, - коли смерть моей жены будет доказана и madame Домбровская даст своё согласие, я женюсь на ней.
- Вот и ладно, Александр Сергеевич, - с облегчением выдохнул генерал. – Прямо камень с души сняли.
- Ежели это всё, могу я идти? – поинтересовался Раневский.
Депрерадович хотел было что-то добавить к сказанному, но передумал.
- Ступайте, Александр Сергеевич. Я верю, что вы поступите сообразно своему положению и не уроните чести гвардейского офицера.
Александр откланялся. По дороге в Лобозиц ему было над чем подумать. Более всего он надеялся, что выполнять данного Депрерадовичу обещания не придётся, поскольку в своём последнем послании Мари прямо высказалась, что устала от его равнодушия и жалеет о принесённой в жертву репутации, так как он, Раневский, совершенно не способен оценить того, что она пренебрегла всеми условностями, дабы только быть с ним. Нет, она не говорила о том, чтобы расстаться, даже намёка не было в её письме на то, как умолчала и о том, что собирается предпринять.