Разумеется, подобные упрёки были обидными и несправедливыми, потому кто, как ни он сам предупреждал своевольную красавицу о возможных последствиях её решения, но, видимо, Мари уже забыла о том. Вместе с тем Раневский понимал и её боль, и обиду, но разве можно заставить себя полюбить кого-то? Да, тогда под Калишем он совершил ошибку. Возможно, причиной тому было впечатление, которое на него произвёл её поступок: кто бы ещё мог решиться преодолеть сотни вёрст пути вслед за наступающей армией, имея с собой из прислуги лишь камеристку да возницу. Случись что в дороге ни та, ни другой не стали бы защитой для молодой одинокой женщины.
Александр придержал жеребца. Невесёлая усмешка чуть скривила губы: «Нет. Ошибку я совершил куда раньше, в Москве. А может даже не в Москве, а в Рощино, когда поверил той лжи, что так искусно соткала Натали. Но как убедительна она была?! Ах! Дьявол! Сколько же времени было упущено! Сколько взаимных упрёков и обид пришлось пережить!».
Мысли его снова вернулись к разговору с Депрерадовичем. Он вновь и вновь возвращался в своей памяти к произнесённым словам. Что-то ускользало от него, что-то очень важное, чего он никак не мог ни понять, ни вспомнить. Весь этот разговор был столь неожиданным, что надо признать, что он растерялся в первые минуты, испытывая чувство мучительного стыда, словно провинившийся кадет перед учителем, коим он был два десятка лет назад. «Как же неловко всё вышло!» - досадовал Раневский.
Впереди показались пригороды Лобозица. Пришпорив жеребца, Раневский въехал на узкую улочку. Его квартира располагалась почти на самой окраине, ещё издали он заприметил небольшой экипаж, что стоял в аккурат напротив ворот, ведущих во внутренний дворик дома, где он квартировался. В человеке на облучке он сразу узнал Прохора, слугу madame Домбровской: «Легка на помине! - мелькнуло в голове, но Александр тотчас устыдился этой мысли. - Разве есть вина Мари в том, что именно сегодня случился сей неприятный разговор с Депрерадовичем? Разве её вина в том, что дал обещание?» - Раневский не сумел сдержать разочарованного вздоха. Да, никто не тянул за язык, но разве можно было ответить что-либо иное? Он сказал именно, чего от него ждали. Разве можно было поступить иначе?
Лёгкая карета закатилась во двор. Александр спешился подле экипажа, и остановился, поглаживая бархатистый нос жеребца. Он дождался, когда Прохор, уводивший лошадей в небольшую конюшню, вернётся к оставленному во дворе экипажу и завёл неспешный разговор:
- Как дорога нынче? – поинтересовался Раневский. – Всю прошлую седмицу дождь лил, развезло небось?
- День добрый, барин. Есть такое дело, - крякнул Прохор, стянув с головы картуз и кланяясь в пояс. – Благо недалече.
- Доктор Кохман тоже приехал? – продолжил расспросы Александр.
Возница отрицательно покачал головой:
- Осерчала барыня-то на доктора, - понизив голос, заговорил Прохор. – Кричала на него громко, а потом и вовсе велела уйти, а вчера поутру велела экипаж заложить и вот мы здесь, - закончил он, разведя руками.
Раневский не спешил, сознательно оттягивая момент неизбежной встречи, но он даже не подозревал о том, что та, о которой он расспрашивал Прохора давно стоит у окна и, видя его неторопливость, едва сдерживает злость и обиду, рвущуюся наружу. Потеряв терпение, Мари легко сбежала по лестнице в переднюю как раз в тот момент, когда Раневский вошёл в двери. Свет солнечного осеннего дня из открытой двери упал на тонкую фигуру, замершую у лестницы. Не ожидая встретить её прямо у порога, Александр не сумел скрыть раздражения, проступившего в нахмуренных бровях, чуть прищуренных глазах, плотно сжатых губах, но уже спустя мгновение он улыбался ей, склонившись в учтивом поклоне над протянутой рукой. Чуть коснувшись губами бледной кожи тыльной стороны её ладони, Раневский едва заметно пожал вялую холодную ладонь.
- Вы вовсе не рады меня видеть, Alexandre, - улыбнулась ему в ответ бледной улыбкой Мари.
- Удивлён, не более, - предлагая ей руку, отозвался Раневский.
Он проводил её в маленькую гостиную и усадил в кресло, сам оставшись стоять у окна, таким образом, чтобы лицо его оставалось в тени.