- Мари, - тон Раневского вновь сделался серьёзным, - я не вправе ничего обещать тебе до тех пор, пока некоторые обстоятельства не будут выяснены до конца.
- Какие обстоятельства? – насторожилась она.
- У меня нет доказательств того, что моя супруга Софья Михайловна погибла, - глухо заговорил Раневский. – Ежели мне будет суждено добраться до Парижа, я собираюсь разыскать одного человека, который, как я полагаю, видел её живой одним из последних.
- И его слова будет достаточно? – удивлённо поинтересовалась Мари.
- Нет, - покачал головой Александр. – Я думаю, он имеет отношение к её исчезновению.
- Отчего ты уверен, что это он причастен к гибели твой жены?
- Я не говорил, что Софи погибла, - встречаясь взглядом с madame Домбровской, - ответил Раневский.
- Тогда почему она не дала знать о себе? – задала каверзный вопрос Мари. – Ежели она жива и здорова, отчего до сей поры нет никаких вестей от неё?
Александр и сам неоднократно задавался этим вопросом, но ни один из приходивших на ум ответов ему не нравился. Собственно, ответа было только два: либо Софьи, в самом деле, более нет в живых, либо она уехала с Чартинским.
- Кто же этот загадочный человек? – не дождавшись его ответа, поинтересовалась Мария.
- Вы может быть, даже знакомы, - вздохнул Раневский. – Речь идёт о князе Чартинском.
- Адам Чартинский? – распахнула глаза Мария. – Тот самый, что преследовал твою жену в Петербурге?
- Он самый, - кивнул головой Александр.
- Но как он оказался в Рощино? Отчего именно его ты винишь во всём? – продолжала расспросы Мария, стараясь докопаться до сути сей запутанной истории.
- Чартинский сражался на стороне Bonaparte, - погрузившись в воспоминания, принялся рассказывать Раневский. – В сражении под Можайском я думал… мне показалось, что именно его я увидел в рядах польских улан, но после пожара в Рощино, когда брат Софьи, чудом выживший, описал мне тех, кто напал на них, я могу уже с уверенностью говорить о том.
- Слишком много совпадений, - задумчиво отозвалась она, отвернувшись к окну.
Тонкий пальчик скользнул по стеклу, взгляд её затуманился. Она глядела в окно, но не видела там ровным счётом ничего. Мысли её витали далеко, поскольку она пыталась собрать воедино всё то, что некогда слышала о князе Чартинском и жене Раневского.
Мари продолжила свои размышления вслух, не глядя при этом на Александра:
- Под влиянием страсти мы способны на необдуманные и порою безрассудные поступки. Взять к примеру меня, я слишком сильно люблю тебя, от того и пренебрегла и осторожностью и мнением общества. Возможно, и Чартинский испытывал к твоей жене нечто большее, чем простое влечение, может быть он не случайно оказался в Рощино, но с другой стороны, откуда ему было знать о том, что она именно там. Может только, если ему дали знать о том.
- Довольно! – оборвал её Раневский. – Ни слова более, Мари.
Мария испуганно отпрянула от него. Скулы Александра подыхали гневным румянцем, взгляд прищуренных синих глаз острый и пронзительный мгновенно охладил её желание и далее продолжать разговор на эту тему.
Он и сам понял ход её мыслей. Сомнения, вновь сомнения. Воображение тотчас нарисовало ему Софью и Адама вместе. В те редкие моменты, когда ему удавалось выезжать в Петербурге вместе с женой, он замечал, что Адам не раз бросал украдкой пламенные взгляды в сторону Софи. «Надо было принять его вызов и пристрелить!», - сжал пальцы в кулаки Раневский.
- Мы, кажется, отвлеклись, - робко заметила Мария.
- Да, но продолжим после, - отрывисто бросил Александр, передумав давать какие бы то ни было обещания. – Прошу меня извинить. У меня остались еще неоконченные дела, - откланялся он. – Отдыхайте, Мари. Вечером мы вернёмся к начатому разговору.