Княгиня Луиза, после обеда сославшись на усталость и легкое недомогание, вследствие полученной накануне простуды, удались к себе в спальню, заявив, что к ужину не выйдет. Фели в ответ на просьбу Софьи: составить ей компанию за игрою в карты, вежливо отказалась, сославшись на то, что ныне не расположена к занятиям, требующим умственного напряжения. «Будто крысы попрятались по норам!» - в раздражении шептала себе под нос Софья, поднимаясь после обеда в свои покои. В доме стояла оглушающая тишина, слышно было, как под резкими порывами дребезжат оконные стёкла и ветер завывает в печных и каминных трубах. Но это была вовсе не та тишина, что обещала покой и безмятежность, напротив, в ней таилась некая угроза.
Стемнело. Николета зажгла в тяжёлом подсвечнике несколько свечей и расстелила постель. Отложив вышивку, Софья устало повела плечами, разминая затёкшие мышцы шеи. Повернувшись спиной к камеристке, она уставилась в тёмное окно, глядя на собственное призрачное отражение в нём. Ловкие пальцы прислуги быстро пробежали по ровному ряду крохотных пуговок, аккуратно вынимая их из петель. Тяжёлый шёлк, шурша, опустился к ногам молодой женщины. Переступив через платье, Софи вскинула руки вверх и принялась вынимать шпильки из узла на затылке. Присев на банкетку, она прикрыла глаза, пока Николета водила щёткой по волнистым пепельным локонам, спадавшим до самой талии.
Софья умиротворённо вздохнула. День окончился, а гроза, которую она так ждала, похоже, миновала. Всё проклятый страх, который не давал ей вздохнуть спокойно. Как же она устала бояться разоблачения, бояться за собственное будущее! Отпустив прислугу, Софи опустилась на колени и зашептала привычные слова молитвы. Ей показалось, что в коридоре послышались тяжёлые нетвёрдые шаги. Замерев на полуслове, она напряжённо прислушивалась к звукам за дверью. Убедившись, что ей всего лишь послышалось, она вернулась к молитве.
Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Открыв глаза, Софья обернулась. Адам стоял на пороге, упираясь плечом в дверной косяк. Тонкое золотое распятье блеснуло в распахнутом вороте рубахи на смуглой коже.
- Мы не договорили поутру.
На этот раз язык Чартинского заплетался, и речь была не вполне внятной.
Поднявшись с колен, Софи поспешно накинула на плечи тонкий шёлковый капот цвета слоновой кости и туго затянула пояс.
- Я не понимаю вас, Адам, - нахмурилась она.
Чартинский пьяно ухмыльнулся и покачал головой:
- О, нет. Не в этот раз. В этот раз не выйдет, ma chérie.
- Не выйдет? – удивлённо протянула Софи. – Что не выйдет на этот раз?
- Я ждал, что ты сама расскажешь мне.
- О чём? – выгнула бровь Софи. – Каких ещё признаний вы ждали от меня, Адам?
- Всё просто, - пожал плечами князь, входя в комнату и закрывая за собой двери.
От звука ключа поворачиваемого в замочной скважине у Софьи похолодело в груди.
- Я жажду слышать правду из твоих уст, - повернулся он к ней. – Так или иначе, ты мне всё расскажешь.
Чартинский взмахнул перед лицом Софьи, зажатым в кулаке хлыстом.
- Я не понимаю… - прошептала Софья, схватившись рукой за горло.
От ужаса, ледяной волной приподнявшего волосы на затылке, голос её сел, ноги ослабели, и закружилась голова.
«Он нарочно пугает меня», - попыталась успокоить она себя, сделав несколько судорожных вздохов.
Всё это время Чартинский не сводил с неё лихорадочно блестящих глаз, следя за сменой выражений на её лице.
- Нет? - усмехнулся он. – По-прежнему не понимаешь?
Софья отрицательно покачала головой, отступая на несколько шагов. Адам двинулся по комнате вслед за нею.