Прикрыв глаза, Софи неглубоко дышала. Безусловно, ей приходилось слышать, что можно избавиться от нежеланной тягости. Но хватит ли ей духу пойти на подобное ради собственного благополучия, взять на душу смертный грех?
Вчерашнее воодушевление, вызванное обилием планов на будущее, сменилось беспросветным отчаянием. Неизвестно, как долго ей удастся сохранять в тайне своё нынешнее положение. Давая согласие Чартинскому стать его женой, Софья вовсе не намеревалась следовать данному обещанию, а надеялась лишь усыпить его бдительность и потянуть время, но в который раз убедилась, что пытаясь обмануть судьбу, в итоге оказалась обманутой сама. Отныне жизнь её была предопределена и все её попытки что-то изменить – лишь трепыхания мотылька, угодившего в паутину, ловко расставленную на его пути.
Опасения Софи в том, что ей не удастся долго хранить тайну были отнюдь не беспочвенными. Всё, что происходило в доме рано или поздно становилось известно княгине Луизе. При первом знакомстве madame Чартинская хоть и производила впечатление особы ветреной и легкомысленной, но на деле далеко не была столь беспечной, как то могло показаться на первый взгляд. Она крепко держала в своих изящных ручках бразды правления небольшой усадьбой, и скрыть что-либо в стенах этого дома от сведения хозяйки было решительно невозможно. Да и как было утаить от всевидящего ока прислуги утренние недомогания, что стали столь часто преследовать Софью.
После трёх дней холодного ненастья и метелей в окрестностях Сен-Дени вновь установилась солнечная, но весьма морозная погода. Софья, воспользовавшись, случаем вновь стала выезжать верхом. С каждым днём прогулки эти становились всё более продолжительными и утомительными. Проводя в седле по два-три часа, Софи надеялась, что скинет дитя, зачатое от Адама.
Вернувшись с прогулки к обеду, Софья застала в поместье подругу матери Адама Изабеллу де Бриен. Графиня привезла из Парижа последние новости о ходе военной компании. Увы, вести для французов были неутешительны. Bonaparte, выигрывая небольшие стычки, терпел сокрушительные поражения в более крупных сражениях. Французский император петлял как загнанный охотниками заяц, пытаясь выиграть время и пополнить ряды своей стремительно редеющей армии.
После Рождества стало совершенно очевидно, что поражение армии Bonaparte неминуемо. Союзники наступали, с каждым днём все стремительнее продвигаясь к самому сердцу Франции – обворожительному и прекрасному Парижу. В самой столице царили настроения разного толка: от отчаяния до открытого выражения нетерпения. Французы порядком устали от затянувшейся войны и многие грешным делом отчаянно желали скорейшего поражения своему императору, дабы только побыстрее закончилась некогда победоносная война, обернувшаяся самым сокрушительным проигрышем. Софья, ранее тревожно ловившая каждую весть, доходившую до усадьбы с полей сражений, ныне равнодушно выслушивала новости, утратив к происходящему всякий интерес. От Чартинского не укрылась подобная перемена в её настроении, однако он приписал происходящее обещанию, данному ею накануне Рождества.
Сменив амазонку на довольно скромное бархатное платье тёмно-серого цвета, Софи спустилась в столовую, где собралось уже все семейство Чартинских, а также Изабелла, которую пригласили остаться на обед. Заняв своё место за столом напротив Адама, Софи краем уха прислушивалась к тихой беседе княгини Луизы и графини Дюбуа. Изабелла строила различные предположение о том, как сложится жизнь старой и новой французской аристократии, после того как война завершиться. Ни у кого уже не вызывал сомнений исход этой военной компании, волновало лишь собственное благополучие и как скажутся на нём последствия капитуляции Франции перед армией союзников.