Наступил сырой и промозглый март. Новости о скором окончании войны и поражении Bonaparte обсуждала уже даже прислуга в усадьбе. Кольцо союзников сжималось вокруг Парижа. Наполеон в последней, отчаянной попытке оттянуть силы противника от своей столицы двинулся на восток, рассчитывая на то, что армия неприятеля последует за ним, но просчитался. Уже восемнадцатого марта армией союзников были заняты все пригороды французской столицы. Особенно кровопролитным оказалось сражение за Монмартр. Местечко сие располагалось всего в четырёх верстах от усадьбы Чартинских в Сен-Дени. Грохот орудийной канонады был отчётливо слышен в поместье. Княгиня Луиза велела упаковать в усадьбе всё, что могло представлять хоть какую-то ценность и спрятать в подвале старой полуразвалившейся часовни, находившейся в пределах усадьбы. Перепуганная прислуга с утра до ночи сновала по комнатам, выполняя поручение хозяйки. Софья с трудом скрывала охватившую её радость, хотя звуки орудийных выстрелов заставляли и её креститься и шептать молитвы о спасении жизней близких ей людей. К вечеру грохот сражения затих, и воцарилась оглушающая тишина.
Ранним утром следующего дня Адам покинул усадьбу и отправился в Париж. Он явился к обеду. Чартинский был необычайно взволнован. В ночь на девятнадцатое марта капитуляция Парижа была подписана. К семи часам утра, по условию соглашения, французская армия должна была покинуть Париж, а в полдень русская и прусская гвардия во главе с императором Александром I вступили в столицу Франции. Рано утром по городу стал быстро распространяться слух о капитуляции и о том, что российский император очень хорошо принял членов муниципалитета, обещал полную неприкосновенность личности и имущества, заявив, что берёт Париж под своё покровительство.
Услышав весть о том, что русские уже в Париже, Софи едва не лишилась чувств. Адам без остановки расхаживал по её небольшому будуару, рассказывая ей о том, как русские вместе с союзниками вошли в город.
- Я был там! Невероятно! Никогда не думал, что увижу русскую армию в Париже, - нервно хохотнул он. – Я помню, София, о данном вам обещании и даже выяснил уже, где расположился Кавалергардский полк. Я обязательно найду вашего брата, но несколько позже. Там сейчас царит такой хаос и сумятица, Вы себе даже представить не сможете того!
- Отчего же? Вполне могу, - стараясь сохранять спокойствие, отозвалась Софья. – Может быть, вы позволите мне самой встретиться с Андреем? – поинтересовалась она.
- Исключено! – резко остановился Адам, повернувшись на каблуках. – Вы останетесь здесь, как залог моей безопасности.
- Боитесь за свою жизнь, Адам? – не сдержала сарказма Софья. – Полно, André – человек чести. Он не станет убивать вас исподтишка. Скорее, граф Завадский бросит вам вызов, - добавила она.
- И кого же вы предпочтете видеть в могиле, сударыня? Отца вашего ребёнка или вашего брата? – парировал Чартинский.
Софья опустила ресницы, скрывая от него выражение глаз.
- Вы знаете ответ на свой вопрос, Адам, - вздохнула она. – Но, тем не менее, важнее собственной жизни для меня безопасность моих детей.
Адам остановился, вперив пристальный взгляд в её побледневшее лицо.
- Довольно, madame. Решение уже принято. Завтра я постараюсь встретиться с вашим братом, а нынче…
Чартинский не договорил. Махнув рукой, он вышел из комнаты и запер за собою двери.
- О, нет! – тихо выдохнула Софья, услышав, как в двери поворачивается ключ.
Она надеялась, что сможет добраться до Парижа и разыскать Андрея. Было у неё и ещё одно желание, признаваться в котором она не спешила даже самой себе. Задумывая встретиться с графом Завадским, Софи надеялась на ещё одну встречу, хотя и опасалась того, что ничего кроме боли и разочарования она ей не принесёт. Не было у неё уверенности в том, что Раневский безоговорочно поверит в своё отцовство, в том, что примет её с чужим дитя во чреве, но потребность увидеть его, коснуться, услышать, была сильнее всяких доводов разума.