Вечером в дверях вновь послышалось шевеление ключа. Чартинский отпёр замок и отступив в сторону, пропустил вперед Николету с ужином на подносе. Дождавшись, когда девушка торопливо накроет стол для двоих, Адам выпроводил её из комнаты, вновь запер двери, а ключ положил в карман сюртука.
- Надобно полагать, я стала пленницей в этом доме? – невесело усмехнулась Софи, проследив взглядом за его действиями.
- Это для вашей же безопасности, София, - отозвался князь, разливая вино по бокалам. – Дабы вы не наделали глупостей, - добавил он.
Софья пригубила вино и отставила бокал в сторону. Несмотря на великолепно сервированный ужин, у неё совершенно не было аппетита.
«Господи, ну отчего русские не прошли через усадьбу!» - вздохнула она, взяв в руки нож и вилку.
- Вам не нравится ужин? – поинтересовался Чартинский.
- Ваша кухарка, как всегда, бесподобна, - тихо отозвалась она. – Только ваше присутствие, Адам, способно испортить мне аппетит, - едко заметила она.
- Я смотрю, к вам вернулась прежняя язвительность, - отложив вилку, пробормотал Чартинский. – Что же вы задумали, София?
- Я? – вздёрнула бровь Софья. – Помилуйте, Адам, что я могу предпринять, находясь в заточении в собственной спальне?
- Мне то неведомо, - улыбнулся Адам. – Оттого и вселяет некое беспокойство.
Софи отвернулась к окну, за которым в сгущающихся сумерках чуть шевелилась лёгким ветерком едва проклюнувшаяся на толстой ветке, нежная зелень каштановых листьев.
- Вам не о чем беспокоиться, ваше сиятельство. Позвольте мне хотя бы написать Андрею. Сомневаюсь, что он поверит вам на слово.
Адам вспыхнул, при этом намёке на его недостойное поведение, но вынужден был признать, что слова Софи не лишены здравого смысла. Кивнув, Чартинский поднялся из-за стола.
- Я зайду к вам утром за письмом. Доброй ночи, София.
- И вам приятных снов, Адам, - кивнула головой Софья, едва скрывая нетерпение.
Более всего ей сейчас хотелось остаться в одиночестве и продумать свои дальнейшие действия. Взгляд её вновь обратился к окну. На улице уже почти совсем стемнело, но ещё можно было различить очертания старого каштана напротив окна. «В детстве мне доводилось лазать по деревьям, - вздохнула она. – Но тогда и я была легче, и страху было меньше».
Глава 40
В два часа ночи девятнадцатого марта 1814 года была подписана капитуляция Парижа. Таким образом, закончился двухгодичный заграничный поход русской армии. Дорога на Париж была свободна. Французские войска, по условиям достигнутого мирного соглашения, под покровом ночи покинули столицу. Армия союзников готовилась к торжественному маршу, чтобы войти в город.
Полки, принимавшие участие в последних боях, внешний вид имели довольно потрёпанный, и потому, по указу Государя, для прохождений парадом через город отбирали только те части, что вид имели достойный, приличествующий армии победителей. Вошёл в их число и Кавалергардский полк. Ещё с рассвета бивуак кирасир представлял собой необыкновенное зрелище: чистили обмундирование, полировали кирасы, одним словом – готовились к параду.
Настроение в полку царило приподнятое. Вскоре все эскадроны были построены и в числе остальных частей, отобранных накануне, двинулись к Парижу. Проходя по предместьям, армия победителей встречала по пути брошенные дома и пустые улицы. По рядам прокатился ропот, что нынешнее вступление в столицу Франции уж больно напоминает вступление Bonaparte в Москву. Но стоило только миновать ворота Сен-Мартен и ступить на широкий бульвар, как настроения тотчас поменялись. Все улицы были запружены народом, любопытные свешивались с окон и балконов, кое-кто пытался взобраться на деревья, дабы лучше видеть триумфальное вступление армии союзников. И надо сказать, там было на что посмотреть. Недаром весь полк чистил и белил обмундирование. Яркое весеннее солнце играло бликами на начищенных кирасах и касках, и казалось, будто они были сделаны из настоящего золота.