Казалось, весь Париж вышел на улицы приветствовать армию победителей, причём в первых рядах были представительницы лучшей половины человечества. Девушки просили бравых кавалеристов подсадить их к себе на лошадь, дабы разглядеть всё сверху. Многие ли офицеры смогли устоять перед подобными просьбами очаровательных парижанок? Вскоре кавалерия стала представлять собой весьма живописное зрелище, что вызвало улыбку у Государя.
Широкая колонна кирасиров после вхождения в ворота сузилась. Вот она цель, к которой они шли долгих два года! Вот он – Париж! Но это далеко не конец. Здесь только самое начало, и неизвестно к чему приведут их поиски. Андрей, всматриваясь в море лиц перед собой, пытался в этом множестве отыскать лишь одно. Раневский и сам искал глазами Софью, хоть и понимал, что обманывает сам себя. Чтобы вот так, в первый же день… это невозможно, может, статься так, что Софьи и вовсе нет здесь, впрочем, как и Чартинского. Может, истина в другом: в том, что ветер давно развеял её прах окрест Рощино.
Но, не смотря на грустные мысли, что неотвязно преследовали Раневского, этот день казался ему самым удивительным, самым неправдоподобным за всю его жизнь. В обмен на обещание императора Александра сохранить французскую столицу в неприкосновенности, парижане с готовностью распахнули ворота города осаждавшей их армии. Питейные заведения к вечеру были полны народу, вчерашние враги нынче оказывались за одним столом.
Офицеров Кавалергардского полка расквартировали в самом Париже. Заботу о Раневском и пяти его товарищах взял на себя добропорядочный буржуа, предложивший господам занять южное крыло своего довольно вместительного особняка. Когда улеглись волнения ушедшего дня, поздним вечером в небольшой столовой собрались двое. Андрей беспокойно расхаживал по комнате, Раневский занял место у камина, там, где потеплее, поскольку весенние ночи были ещё довольно прохладными, а старая рана вновь дала о себе знать.
- Я даже не представляю себе с чего начинать поиски, - вздохнув, заметил Андрей. – Здесь тысячи людей, всё равно, что иголку в стогу сена искать.
Раневский несогласно покачал головой:
- Ручаюсь, что парижское общество немногим отличается от петербуржского. Если Чартинский здесь, я его найду.
- Вот так сходу завести знакомства, войти в их круг? - Андрей, сомневаясь, пожал плечами и продолжил кружить по комнате.
- Если мне не изменяет память, нас встретили более чем благосклонно, - усмехнулся Раневский, намекая на радушный приём, оказанный прекрасной половиной Парижа русской кавалерии.
Андрей невольно улыбнулся, вспоминая дивное зрелище, что представлял собой их эскадрон нынче днём, походя более на цветник в жаркую летнюю пору, чем на грозное воинство.
- И отчего ты уверен, что Чартинского стоит искать в Париже? – остановился Завадский у камина.
- Еще, будучи в Петербурге, когда этот щенок принялся оказывать Софи знаки внимания, я справлялся о нём. Его мать – француженка. Ежели его не оказалось в родовом имении под Варшавой, стало быть, искать надобно здесь. Во всяком случае, начать следует с Парижа. Но это всё завтра, а нынче я чертовски устал, mon ami.
Александр тяжело опираясь на подлокотник, встал.
- Я слышал, завтра приезжает Мари, - нахмурился Андрей.
Раневский подавил тяжёлый вздох, опускаясь обратно в кресло.
- Прошу, не начинай сызнова, André, - откинув голову на спинку и прикрыв веки, выдохнул Раневский.
- Что ты станешь делать, коли Софья найдётся? – не отступал Завадский.
Александр открыл глаза: