Софья уже хотела окликнуть его, но от быстрого бега перехватило дыхание и закололо в боку. Спутница Раневского, улыбаясь, положила руки на широкие плечи Александра и коснулась его губ лёгким поцелуем.
- Глазам своим не верю, Саша! – рассмеялась она. – Ты обещал показать мне Париж, и вот мы здесь. Если бы ты не встретил меня на заставе, плутали бы до самого вечера, - шутливо добавила она.
Софье показалось, что в этот момент сердце её остановилось. От боли, пронзившей грудь, невозможно было вздохнуть. Мари только что целовала её мужа, Мари держала его под руку, Мари была с ним всё то время, что она считала дни и часы в разлуке. Всего несколько шагов отделяли её от застывшей в объятьях пары, но эти несколько шагов, казались развёрзшейся пропастью. Отвернувшись, Софья побрела в противоположную сторону. Ноги подкашивались от увиденного. Она едва не осела на мостовую, и если бы сильные руки не удержали её, то наверняка распласталась бы по земле.
- Ну, полно, полно, София, - услышала она тихий знакомый голос. – Едва ли я желал, чтобы всё открылось вам вот так, но коли вы видели всё собственными глазами, нужны ли вам иные доказательства.
Софья тихо всхлипнула, пряча лицо на груди Чартинского.
- Прошу, вас, Адам, увезите меня отсюда, - прошептала она, повиснув на его руке.
Вновь глянув на противоположную сторону улицы, она уже не увидела ни Раневского, ни Андрея, ни madame Домбровскую. Обняв Софью за плечи, Чартинский повел её в ту сторону, откуда она пришла.
- Как вы попали в город? - мягко спросил Адам, с трудом скрывая охватившую его радость.
Всё сложилось настолько хорошо для него, что трудно было поверить в подобную удачу. Он сам насилу отыскал дом, где остановился Раневский и граф Завадский. Безусловно, с Андреем он хотел бы встретиться наедине и с самого утра поджидал подходящего момента, сидя в наёмном экипаже напротив парадного. Когда же он разглядел Софью, сердце едва не оборвалось, но Раневский всё сделал за него. Никогда ему не забыть выражения лица Софи, в то мгновение когда она увидела Мари в объятьях Александра.
Очнувшись от ступора, Софья махнула рукой в неопределенном направлении:
- Фели привезла меня, - чуть слышно обронила она.
- Фели? – нахмурился Чартинский. – Где же она?
Софи оглянулась по сторонам:
- Я не знаю, - пожала она плечами, - я не запомнила дорогу.
Адам покачал головой и, увлекая её подальше от того места, где всё ещё стоял дормез madame Домбровской, принялся оглядываться по сторонам, полагая, что сестра воспользовалась его шарабаном для поездки. Софья послушно последовала за ним. Единственным желанием было оказаться как можно дальше от места, где рухнули все её надежды. Свернув за угол, Чартинский разглядел собственную коляску и сестру, тревожно озирающуюся по сторонам. Рядом с Фели, облокотившись на козлы экипажа, стоял молодой человек в форме лейб-гвардии Гусарского полка.
- Ах! Вот же они, - с облегчением выдохнула Фелисия, разглядев брата и его жену.
Морозов, а это был именно он, перевёл взгляд на приближающуюся пару и едва не лишился дара речи. Софья, даже не взглянув в его сторону, с помощью Адама она забралась в коляску и, опустив на лицо капюшон, забилась в угол. Фели испуганно сжалась под свирепым взглядом Чартинского и торопливо передала ему поводья, усаживаясь рядом с Софи. Высунувшись из коляски, она робко улыбнулась своему недавнему собеседнику:
- Благодарю вас за то, что пытались мне помочь, - тихо проговорила она. – Слава Богу, мой брат и его супруга нашлись.
Морозов сухо кивнул головой, пытаясь ещё раз разглядеть лицо молодой женщины под капюшоном.
«Невозможно! Того просто не может быть!» - покачал головой Сашко. Но всё говорило об обратном. Во время беседы с хорошенькой француженкой, Сашко удалось выяснить, что его собеседница француженка лишь наполовину и у неё имеются родственники в России, а ныне она с женой брата приехала в Париж, чтобы разыскать кузена своей снохи.