«Стало быть, княжна Чартинская», - вздохнул Сашко, провожая глазами удалявшуюся от него коляску. Первой мыслью было разыскать Раневского и рассказать об увиденном, и он уже направился к дому, где разместился полковник, но остановился: «Может быть, всё оставить как есть? - покачал головой Морозов. - Может быть, та женщина вовсе и не Софья Михайловна? Может быть, показалось? Ведь её лицо лишь на миг мелькнуло под низко-надвинутым капюшоном».
Поручик Морозов прикрыл глаза, пытаясь вновь вызвать в памяти увиденный образ: «Нет, то точно была madame Раневская, или уже княгиня Чартинская». Помявшись ещё некоторое время в нерешительности, Сашко всё же решил поговорить с Раневским.
В доме, где остановился полковник и граф Завадский всвязи с приездом Мари, царила суматоха. Немногочисленная прислуга, недовольная тем, что им приходится прислуживать ещё и русским, разместившимся в доме, перетаскивала багаж madame Домбровской в отведённую ей комнату, которую, впрочем, она занимать не собиралась, полагая, что Александр не будет против того, что она разделит спальню с ним. Насилу разыскав в этой толчее денщика полковника, Сашко попросил его передать Раневскому, что у него имеется весьма серьёзный разговор к его хозяину.
Тимошка проводил молодого человека в покои, занимаемые Александром. Раневский был не один. Граф Завадский и полковник о чём-то яростно спорили вполголоса, но как только Сашко вошёл в комнату, спор прекратился. Недовольно нахмурившись, Андрей собирался выйти, но Морозов попросил его остаться:
- Не уходите, ваше сиятельство. То о чём я хочу сказать, вам тоже может быть интересно.
Вернувшись в комнату, Завадский присел в кресло у ломберного столика. Раневский остался стоять, окинув Сашко заинтересованным взглядом. Из приоткрытой двери смежных покоев послышался мелодичный женский голос. Сашко поморщился, madame Домбровская симпатий у него не вызывала, впрочем, сия неприязнь была взаимной. В последнее время, Морозов всё реже виделся со своим благодетелем только по той причине, что ему не хотелось лишний раз сталкиваться с его maitresse (любовница). Заметив его гримасу, Раневский усмехнулся, но шагнув к двери, прикрыл её.
- Говори же, - заинтригованный его визитом, подтолкнул Сашко к разговору Раневский.
- Я видел Софью Михайловну сегодня, - выпалил на одном дыхании Морозов.
Полковник покачнулся, словно его толкнули в грудь. Ухватившись за стол рукой, Александр медленно опустился в кресло. Перед тем, как Раневский закрыл двери, Мари успела разглядеть визитёра в соседней комнате. В тревожном предчувствии сжалось сердце. Недолго думая, она выставила за двери Настасью и приникла к двери, подслушивая самым бесстыдным образом, о чём говорится в соседней комнате. Первые же слова Морозова повергли её в состояние паники. Женщина заметалась по комнате: «Не может быть! О, я так надеялась, что её нет в живых! - закрыв лицо руками, Мари едва не разрыдалась, но быстро взяла себя в руки. – Нельзя показать Раневскому, что мне всё известно. Я обязательно что-нибудь придумаю» - закивала она сама себе и тотчас вновь вернулась к двери, чтобы услышать продолжение разговора. По мере того, как Сашко говорил, лицо Мари светлело.
Андрей ошеломлённо молчал, ни разу не перебив рассказчика. Александр также был не в силах поверить услышанному.
- Может быть, ты ошибся? – выдавил он из себя. – Ты сам сказал, что видел её лишь мгновение.
- Слишком много совпадений, - отозвался Морозов. – Та девушка, сказала, что жена её брата русская и приехала в Париж, чтобы разыскать своего кузена. Стало быть, вас, Андрей Дмитриевич, - повернулся он к Завадскому.
- Княгиня Чартинская, - протянул Александр с горечью.
Грустная усмешка скользнула по его губам.
- Я не верю! – вскочил с кресла Андрей. – Не могла Софи…
- Я видел собственными глазами, - перебил его Морозов.