Едва Александр вошёл в отведенные ему апартаменты, как следом вошёл Тимофей:
- Барин, вам пакет поутру принесли. Только вы за порог, а тут посыльный, - протянул ему конверт Тимошка.
Полагая, что письмо от командования, Раневский раздражённо вздохнул и взял протянутое послание. Почерк Софьи он узнал сразу. Ещё не вскрывая пакет, Раневский ощутил, как неровными толчками забилось сердце в груди: «Вот он ответ на его вопрос! Софья жива! Но как она нашла его так быстро, ведь он всего два дня как в Париже! Неужели прав был Сашко, и именно её он видел накануне?»
Вскрыв конверт, Александр быстро пробежал глазами письмо. Вернувшись к началу, он вновь перечитал его. Невозможно было поверить тому, что было написано всего в нескольких строках. Смысл послания сводился к тому, что Софья желала бы расстаться тихо и незаметно. По крайней мере, он понял всё именно так.
- Тимошка, водки подай! – окликнул денщика Раневский, тяжело опускаясь в кресло.
- Что там, барин? – взволновался Тимофей, заметив плотно сжатые губы, и выступившие на скулах желваки.
- Ничего! – бросил Раневский. – Ничего, о чём стоит беспокоиться.
Сама мысль о том, что она не рада его появлению в Париже, причиняла боль. Ведь, как иначе было истолковать смысл нескольких коротких сухих фраз. Она жила своей, новой жизнью, она давно уже вычеркнула его из неё, и тут он вновь появился, смешав все её планы на будущее.
«Зачем она пожелала встретиться в таком странном месте, как заброшенная часовня? Да ещё в столь поздний час? – недоумевал он. – Андрей бы наверняка решил, что это ловушка. Что если таким способом просто решили избавиться от меня? Но ведь тогда…» - Раневский тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Думать о том, что Софья сама по доброй воле оставила его, было невыносимо, но иного объяснения столь странному письму он не находил.
Тимофей где-то замешкался. Не дождавшись его, Раневский решил сам спуститься в буфетную. Александр был настолько поглощён безрадостными мыслями, что не удосужился убрать послание, отправленное ему Софьей, и оставил его на столе.
Ещё утром, когда злополучный конверт только принесли, Мари разглядев посыльного, заподозрила неладное. Обычно пакеты Раневскому, если они были от командования, доставлял вестовой по всей форме. Нынешнее послание явно было частного характера и от частного лица. Ей было известно только одно лицо, которое могло бы в Париже отправить письмо Раневскому. Дождавшись, когда Александр покинет комнату, Мари приоткрыла смежную дверь их покоев и проскользнула в помещение. Распечатанный конверт, лежавший на наборном столике прямо посередине, был слишком большим искушением, чтобы не поддаться ему. Молодая женщина недолго терзалась угрызениями совести, особенно после прочтения письма. Положив его на место, Мари метнулась в свою комнату, как только расслышала на пороге шаги Александра. Зажав рот ладонью, она тихо роняла слёзы у себя в комнате. Мысль о том, что Софья встретиться с Раневским, а в том, что он пойдёт на эту встречу madame Домбровская нисколько не сомневалась, причиняла нестерпимую боль: «Написать можно было всё, что угодно, но что будет, ежели они увидятся, да ещё наедине без свидетелей. Что ежели, Софья таким образом, просто пытается вернуть его себе? Сегодня вечером, - повторяла она про себя. Но как можно не допустить это встречи? Как помешать им увидеться?» - заметалась Мари по комнате.
В соседней комнате послышались голоса: чуть приглушённый Раневского и рассерженный графа Завадского. Мари прислушалась:
- Ты не пойдешь один! Это может быть ловушка! – упрямо твердил Андрей.
- Ты ведь знаешь почерк Софи. Это она писала, - тихо возразил Александр. – Как я могу не пойти на свидание с собственной женой? – грустно усмехнулся Раневский.
- Я не верю, что она сама, по собственной воле могла написать подобное, - возразил Завадский.
- Мы не узнаем о том, ежели я не пойду.