- Значит, это правда? – застыл на месте Раневский.
Софья кивнула:
- Всё так, как я написала вам. Вы свободны от каких бы то ни было обязательств, Alexandre. На будущей седмице мы с Адамом уедем из Парижа. Надеюсь, наши с вами пути более никогда не пересекутся. Прошу вас, оставьте меня. Дайте мне жить с тем, кого люблю, - рука Софьи в белой перчатке легла на плечо Чартинского.
Александр сглотнул ком в горле. Каждое её слово, сказанное в тиши разрушенной часовни, камнем ложилось на сердце:
- Ну что же, ma chérie. Мне остается лишь пожелать вам счастья, - голос Раневского чуть дрогнул, выдавая его с головой.
- Возможно, вы думаете, что я такая же, как моя мать, - тихо обронила Софья, - ведь яблоко от яблони недалеко падает.
- Ошибаетесь, Софи. Ваша мать была ангелом. Её просто оклеветали и у меня есть тому доказательство.
Софья тихо ахнула. Она хотела было подойти к Раневскому, но Адам сжал её локоть пальцами, будто тисками. Вспомнив про пистолет в руке Чартинского, она осталась на месте.
- Возможно, так и есть, - отозвалась она, - но для нас с вами это более не имеет никакого значения.
До самого конца не хотелось верить в предательство. Мелькнула в голове мысль о том, что всё сказанное Софьей – вынужденная ложь. Возможно, у Чартинского есть что-то, чем он может удержать её подле себя. Сделав вид, что собирается уйти, Александр шагнув в тень полуразрушенной колоны. Шорох у входа заставил его обернуться и вновь выйти из тени на свет. Войдя в часовню, Мари подняла пистолет и, сжимая рукоять двумя руками, направила его в грудь Раневского.
- Неужели ты думал, что можешь оставить меня здесь в Париже, а сам уехать с нею, - сбивчиво заговорила она, кивнув в сторону, застывшей в страхе Софьи. – Впрочем, ты ведь пойдёшь за ней на край света, пока она жива. Так может мне не тебя следует убить, а…
Мари развернулась, направив дуло пистолета уже на Софью. Звук взводимого курка был слишком громким в ночной тиши. Оттолкнув Софью, Адам шагнул вперёд, и в это мгновение грохнул выстрел. Схватившись за грудь, Чартинский осел на холодный каменный пол, громко завизжала Софья. Раневский метнулся к ней, но Адам слабеющей рукой вскинул пистолет и выстрелил. Пуля угодила в грудь, чуть ниже ключицы.
- Дьявол вас побери, Мари! – выругался Раневский, упав на одно колено. Бедро тотчас отозвалось ноющей болью.
Софья опустилась на колени подле Адама. Слёзы повисли на длинных ресницах. Князь был ещё жив. Со стоном поднявшись, Александр, зажимая рану ладонью, шатаясь сделал несколько шагов и присел подле Чартинского. Другая его рука повисла как плеть.
- Расстегните сюртук, - бросил он Софье. – Зажмите чем-нибудь рану.
Опомнившись, Софья, подняла юбки и оторвала широкую полосу от подола сорочки. Дрожащими пальцами она принялась расстёгивать сюртук Адама. Пуговицы выскальзывали из непослушных рук.
- Быстрее, Софи. Он истечёт кровью, - подгонял её Раневский.
Софья подняла на него глаза, полные слёз. На белом колете Раневского расползалось алое пятно крови.
- Вам тоже нужна помощь, - всхлипнула она.
- Рана не смертельная, - отозвался Раневский. – Бывало и хуже.
Где-то за спиной тихо, как побитая собака, скулила Мари.
Услышав выстрелы, Андрей вопреки всем данным обещаниям, не разбирая дороги, едва ли не бегом пустился через кладбище. Ему понадобилось чуть менее четверти часа, чтобы разыскать часовню.
- Раневский! – вбегая в полуразрушенное строение, позвал он.
- Я здесь, - стиснув зубы, отозвался Александр. – André, уведи Мари. Быстрее, прошу. Нужна коляска и врач. Возвращайтесь в Париж. Найди Кохмана.
Разглядев на полу подле Мари дуэльный пистолет Раневского, тот самый, что Александр чистил днём, но так и не взял с собой, Андрей мгновенно догадался о том, что произошло. Подхватив под локоть Марию, Завадский поднял её с пола: