- Идёмте, сударыня. Вы достаточно бед натворили уже.
Вцепившись в его руку, Мари тихо завыла:
- Я не хотела его убивать. Не хотела.
- Я знаю, - раздражённо вздохнул Завадский. – Вы намеревались убить мою сестру и поверьте, это печалит меня куда больше. Не скрою, что не стану оплакивать смерть князя Чартинского, но кому-то придётся ответить за это.
Адам тихо застонал, когда Софья приложила к его ране скомканный обрывок сорочки.
- Ваше сиятельство, - слабым голосом окликнул он Завадского. – Вам надобно найти как можно скорее ещё одного секунданта. Не могу допустить, чтобы решили, будто я умер от руки женщины, - попытался усмехнуться Чартинский, но тотчас скривился от боли.
- Молчите, - попытался приподнять его одной рукой Раневский.
- Полно, я немало повидал ранений, - закашлялся Чартинский. – Я не жилец, Александр Сергеевич. Вы ранены, я скоро умру, всё это дело легко можно представить, как дуэль, коли у вас найдутся нужные люди, способные держать язык за зубами.
Столь длинная фраза утомила его. Чартинский закашлялся, и тонкая струйка крови стекла из уголка побелевших губ ему на подбородок.
- Вам не стоит говорить сейчас, - тихо прошептала Софья, стягивая с руки перепачканную кровью князя перчатку и касаясь его щеки. – Андрей привезёт врача. Всё будет хорошо.
- Экипаж у южных ворот, - простонал Адам, теряя сознание.
Раневский тяжело вздохнул. Рану нестерпимо пекло, будто под колет засунули раскалённый уголёк:
- Я не смогу его поднять, - глядя в бледное лицо Софьи, покачал головой Александр.
- Я помогу, - выпустив руку Мари, подошел Андрей.
- Ежели не хотите остаться здесь в одиночестве, ступайте следом, - стиснув зубы, пробормотал Раневский, поднимая вместе с Андреем, впавшего в беспамятство Адама. Путаясь в юбках и спотыкаясь, Мари последовала за Раневским и Завадским. Софья замыкала сие шествие, держа в руках фонарь.
Превозмогая боль, Александр вместе с Андреем дотащил Чартинского до южных ворот кладбища. Возница, спрыгнув с козел, устремился им навстречу. Разглядев в раненном хозяина, Гастон, забормотал что-то на непонятном Софи диалекте. Прикрикнув на юношу, Софья распахнула дверцу кареты. Слуга кинулся помогать втащить раненого в экипаж. Адама устроили на сидении так, что голова его покоилась на коленях у Софьи. Раневский забрался следом, предварительно объяснив перепуганному слуге Чартинского, куда их отвезти. Мари рванулась к экипажу, но Андрей удержал её, схватив за руку чуть повыше локтя.
- Я должна быть с ним, он ранен, - попыталась она вырвать руку у Завадского.
- Вам там не место, сударыня, - холодно оборвал её Завадский. – Мы поедем верхом. Где ваша лошадь?
Подчинившись его воле, Мари побрела обратно через кладбище к тому месту, где оставались лошади Раневского, графа Завадского и её собственная кобылка.
- Что теперь со мною будет? – тихо спросила она.
Андрей промолчал. Только его пальцы на локте Мари сжались чуть сильнее.
- Я знаю, что вы недолюбливаете меня, ваше сиятельство, - вздохнула она. – Осуждаете…
- Мари, - остановился Андрей, - неужели у вас совсем не осталось хоть капли гордости? – глядя ей в глаза в призрачном свете луны, тихо спросил он. – Он ведь вас совсем не любит. Только и думает о том, как бы порвать с вами.
- Что мне с той гордости? - усмехнулась Мари. – Я не могу жить без него. Вам того не понять, - вздохнула она.
- Отчего же? Я могу вас понять, но не могу принять ваших поступков. Никто не виноват в том, что с вами случилось. Только вы сами тому виной. Я знаю, что Раневский винит себя во всём, но он вам ведь ничего не обещал.