- Что за блажь, господа, стреляться посреди ночи? - ворчал Кохман.
Чартинский попытался ответить, но закашлялся.
- Молчите, ваше сиятельство, - шикнул на него Кохман. – Рана серьёзная, я не могу ничего обещать вам.
Выйдя из гостиной в столовую, где расположились остальные участники нынешней трагедии, Кохман удручённо покачал головой на вопросительный взгляд Софьи:
- Вряд ли он доживёт до утра, Софья Михайловна, - губы доктора презрительно сжались, когда он произнес имя Софьи. – Надобно бы священника позвать. Полковник, я бы хотел осмотреть вашу рану, - повернулся он к Раневскому.
- Позже, - стиснув зубы, прошептал Раневский. – Вы разве не пойдёте к нему? – перевёл он взгляд на Софью.
Софья вспыхнула под пристальным взглядом холодных синих глаз и, поднявшись со своего места, торопливо вышла из столовой. Андрей только что привёз madame Домбровскую, и Софи столкнулась с ними в передней, когда шла через коридор в гостиную, где Адам отсчитывал последние часы своей жизни. Мари посторонилась, пропуская её. Остановившись, Софья хотела было высказать всё, что она думала о сопернице, но Андрей помешал. Подхватив Мари под локоток, он поспешно потащил её к лестнице. Поднимаясь по ступеням, Мари несколько раз обернулась. Софья показалось, что она прочла по губам женщины: «Прости». Но в душе не было сил простить, не было сил даже смотреть на неё. Отвернувшись, она продолжила свой путь и толкнула двери, ведущую в гостиную. При её появлении длинные ресницы Чартинского вспорхнули вверх, лихорадочно блестевшие глаза, уставились на неё:
- Всё случилось так, как вы того хотели, София, - хрипло прошептал он. – Помнится, вы говорили, что желали мне смерти.
- Я не хотела, - присаживаясь в кресло подле дивана, на котором лежал князь, отозвалась Софья. – То со зла было сказано.
- Мне недолго осталось. Не оставляйте меня, - прошептал Чартинский.
- Я не уйду, Адам, - Софья нашла в себе в силы, взять в руки его холодную ладонь. – За священником уже послали, - тихо добавила она.
- Не нужно, - выдохнул Адам, - я не собираюсь каяться.
С первым лучом солнца князь Чартинский испустил последний вздох. Его тело погрузили в экипаж. Софье предстояло сообщить княгине Луизе и Фелисии о смерти единственного сына и брата. Андрей вызвался поехать с ней, а Раневского она так больше и не увидела. Ранним утром, едва рассвело, Александра арестовали и увезли к коменданту, коим был назначен генерал Шеншин.
Глава 43
Ярким и солнечным выдалось апрельское утро. Весенний парк насквозь пронзали солнечные лучи, окутывая золотистой дымкой чуть распустившуюся зелень на ветвях вековых каштанов и лип. Неумолчные птичьи трели нарушали тишину вкруг старинного поместья. Всё вокруг дышало покоем и радостью от наступления долгожданного тепла.
Только в душе княгини Чартинской не было ни тепла, ни покоя. Ледяное дыхание страха и необъяснимая тревога не давали сомкнуть глаз, лишь под утро она забылась тяжёлой дрёмой, той, которая не приносит отдыха, только лишь слабость и ощущения разбитости во всём теле. Вот уж целую ночь от Адама не было никаких вестей. Вчера с наступлением сумерек он покинул усадьбу вместе с женой, ни словом не обмолвившись о том, куда и зачем они столь поздно направились. Отказавшись от завтрака, Луиза расположилась в гостиной, из окон которой хорошо просматривалась подъездная аллея. Не в силах усидеть на месте, княгиня мерила комнату беспокойными шагами. Фели пыталась читать, но беспрестанное хождение матери из угла в угол комнаты, действовало на нервы. Наконец, экипаж с родовым гербом Чартинских въехал во двор. Луиза замерла у окна, выходившего на террасу. Когда же совершенно незнакомый ей молодой человек, одетый в форму Кавалергардского полка, спустился с подножки и подал руку Софье, сердце забилось неровными толчками в дурном предчувствии. Несмотря на тёплое утро, Софи, ступив на землю, зябко поёжилась. Гастон слез с козел и понуро поплёлся к парадному.