Софья чуть покачнулась, но Андрей поддержал её.
- Вы лжёте, - побледнела княгиня. – Адам не был чудовищем, каким вы пытаетесь выставить его. Он бы никогда так не поступил с собственными детьми.
- Анжей и Михал не его дети, - чуть слышно ответила Софья. – Я была в тягости, когда он увёз меня из Рощино.
Андрей со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы.
- Стало быть, у меня есть племянники? – сжал он руку Софьи.
Софи кивнула.
- Немедленно покиньте мой дом, - поднялась с кресла княгиня. – Я не желаю вас более видеть, - указала она рукой на двери.
- Дайте мне время собрать детей, и я оставлю вас, - отозвалась Софья. – У меня и у самой нет ни малейшего желания оставаться здесь.
- Маменька, - потянула княгиню за рукав Фели, - Вы не можете прогнать Софи. Она носит дитя Адама, - зашептала девушка.
При этих словах дочери праведный гнев и злость тотчас оставили княгиню.
- Фели права, - вздохнула она. – Дитя, что вы носите, всё, что мне осталось от моего сына.
- Тем не менее, я не могу остаться с вами, - покачала головой Софья. – Этот дом стал для меня темницей. Уехать отсюда моё самое горячее желание.
Луиза вновь опустилась в кресло. Казалось, что она разом постарела на десяток лет.
- В вас совсем нет ни жалости, ни сострадания, - тихо заметила она. - Оставьте меня, - махнула она рукой в сторону двери.
- Могу я присутствовать на погребении? – осмелилась спросить Софья.
- Ни к чему раздувать скандал, - возразила ей Луиза. – Уезжайте, Софи. Отныне вам не рады в этом доме.
Пока длился разговор в гостиной, тело князя Чартинского перенесли в его покои. Направляясь в детскую, Софья приоткрыла двери его спальни и проскользнула внутрь. Адам лежал на постели, бледный и неподвижный. Сделав несколько шагов, Софи остановилась, так и не сумев преодолеть оставшееся расстояние до кровати.
- Прощайте, Адам, - шепнула чуть слышно, и, повернувшись, опрометью бросилась вон из комнаты.
Луиза, стремясь как можно скорее избавиться от общества мнимой невестки, дала разрешение воспользоваться экипажем Чартинских, тем самым, в котором привезли тело её сына. Княгине более всего хотелось остаться наедине со своим горем. Ей хотелось бы, чтобы даже Фели не докучала ей, мешая придаваться скорби. Отложив на время собственные переживания, Луизе пришлось взять на себя заботы об организации похорон, она с трудом, но нашла в себе силы, поддержать дочь, решив, что у неё самой ещё будет время оплакать невосполнимую утрату, оказавшись в одиночестве в тиши собственной спальни.
Собрав только самое необходимое, спустя час, Софья уже сидела в карете напротив Андрея. Мишель теребил завязки её капора, а его брат Андрей едва только экипаж выехал за ворота усадьбы и покатил по дороге в Париж, уснул на руках своего дяди тем безмятежным сном, которым спят только дети. Граф Завадский не мог оторвать взгляда от лица спящего мальчика.
- Вылитый Раневский, - чуть слышно прошептал он.
Взглянув на Мишеля, он улыбнулся:
- Они точно две горошины из одного стручка. Я польщён, Софи. Ты назвала в честь меня сына.
Софья тяжело вздохнула:
- Порою мне казалось, что никого из вас я никогда более не увижу, - погладила она мягкие кудри Мишеля, выбившиеся из-под бархатного чепца. – Вот как Мишеля. Бедный мой братец.
- Мишель жив, - отозвался Андрей. – Ранение было тяжёлым, но он выжил.
Софья тихо ахнула, прикрыв ладошкой рот, а потом истово перекрестилась:
- Благодарю тебя, Господи, - горячо прошептала она. – Благодарю тебя за всё.
Думать о прошлом не было сил, впрочем, как и о будущем. Словно угадав её мысли, заговорил Андрей: