- Ошибку я совершила, когда дала своё согласие на брак с ним, - словно рассерженная кошка прошипела Софья. – Знаешь, чего мне действительно жаль? – пристально глядя в глаза Завадскому произнесла она.
- Могу только догадываться, - обескураженный столь нежданной вспышкой злости, тихо отозвался Андрей.
- Мне жаль, что я так и не смогла полюбить Адама. Alexandre никогда меня не любил. Я два года жила ожиданием чуда, но чуда не свершилось. Довольно, я устала так жить, André. Отныне я никому более не позволю распоряжаться своей жизнью. Я начну всё с начала, с чистого листа.
- Софи, это невозможно, - покачал головой Завадский. – Невозможно, потому что вас слишком многое связывает. Ты не сможешь перечеркнуть тот факт, что у вас двое детей.
- Всё возможно, André. Кому, как ни мне знать о том. Думаешь, Раневский захочет признать их? Может он ещё и дитя Адама признает своим?
- Ты в тягости? – поразился Андрей.
Софья кивнула.
- Видишь, я тоже не без греха, - грустно усмехнулась Софья. – Ну, довольно о том. Решения своего я не переменю. Мне хватит сил и средств, дабы вырастить и воспитать мальчиков. Состояние Берсенёвых велико и, думаю, Мишель не оставит свою единственную сестру без помощи.
- Я всегда готов оказать тебе помощь, - отозвался Андрей, подавая ей руку и помогая спуститься с подножки.
- Вот и славно. Помоги мне вернуться в Россию и более я тебя ни о чём не попрошу.
- Не надобно злиться на меня, Софи. Я не осуждаю тебя, - заметил Андрей.
- Прости. Прости меня, пожалуйста. Я всегда знала, что могу рассчитывать на тебя, André, - покаянно улыбнулась Софья. – Но нынче я бы хотела побыть одна. Минувшая ночь отняла у меня все силы.
Андрей простился с кузиной у лестницы, ведущей в комнаты наверху. Два лестничных марша Софье показались бесконечными. Глаза слипались от усталости. Нервное возбуждение, благодаря которому, она сумела продержаться так долго без сна и отдыха, покинуло её, оставив после себя только пустоту и щемящее чувство невосполнимой потери. Пройдя по длинному коридору, Софи остановилась у дверей, ведущих в апартаменты, которые временно занимал Раневский. Именно здесь, торопясь увидеться с Александром, она оставила близнецов под присмотром молоденькой горничной. Коснувшись гладкой поверхности двери ладонью, Софи уже намеревалась войти, но услышав голоса, замерла, прислушиваясь. Не сдержав любопытства, она затаив дыхание приоткрыла дверь и едва не вскрикнула. Мишель и Андрей играли на пушистом ковре посреди комнаты. Подле них, опустившись на колени, сидела Мари.
- Я так хотела подарить ему дитя, - улыбнулась она, коснувшись мягких золотистых кудрей Андрея. – Жаль, Господь не услышал мои молитвы, - вздохнула женщина, обращаясь к горничной, присматривающей за детьми.
Заметив изящную брошку, которой была сколота косынка на плечах madame Домбровской, мальчик потянулся к украшению.
- Тебе нравится? – рассмеялась Мари, взяв его на руки. – Боже, какой же ты хорошенький! Как и твой братец. Вы вырастите такими же красивыми, как и ваш отец. Как же я завидую вашей матери.
- Боюсь, завидовать нечему, - вошла в комнату Софья.
Опустив ребёнка обратно на ковер, Мари поднялась. Улыбка исчезла с её лица.
- Есть чему, Софья Михайловна, - вздохнула Мари. – У вас есть то, чего у меня никогда не было. Вам принадлежит его сердце.
- Зачем вы поехали за ним? Зачем? – не удержалась от упрёков Софья.
- А вы бы не поехали? – усмехнулась Мари. – Будь у вас такая возможность быть с тем, по ком сердце страдает, неужели бы не поехали?
- Нет! – отрезала Софья. – Не поехала бы, - вспомнив Корсакова, добавила она.
- Стало быть, вы не любите его? – подходя к ней вплотную, поинтересовалась madame Домбровская.
- Люблю, - отвела глаза Софья, - и потому отпущу. Не смогу жить с человеком, который только и мечтает о том, чтобы я избавила его от своего общества.